[Версия для печати]

Процентное кредитование - мировая война?

Процентное кредитование - мировая война?

На сегодняшний день нет ни одного государства в мире, экономика которого не была бы подвержена инфляционным процессам. Инфляция воспринимается как неизбежный и необходимый элемент более или менее нормального хозяйственного развития. Важной составляющей, стимулирующей «раскрутку» механизма инфляции являются проценты по кредитам, которые воспринимаются подавляющим числом предпринимателей как «логическое оправдание» кредитования и служат необходимым средством обеспечения быстрой оборачиваемости денег. Таким образом процентная экономика, на первый взгляд, по определению, должна содержать в себе элементы, препятствующие застою денежной массы.

При более подробном анализе динамики роста процентного долга, выясняется, однако, что картина задолженности предпринимателя (региона, государства) кредитору на разных этапах выплат выглядит по - разному. Так, например, столь необходимый отечественному производителю долгосрочный кредит, взятый, скажем на 25 лет при сложных 3 % годовых, к сроку выплаты удваивается (при сложном 1%, долг удваивается приблизительно через 70 лет).

Если проанализировать отношение даже очень небольших процентных ставок к самым, казалось бы, «земным» срокам выплат, то выясняется, что чем ближе к моменту выплаты долга, тем менее благополучно выглядит финансовое состояние должника и связано это прежде всего с экспоненциальной «хитростью» функциональной зависимости: маленький сложный процент / долгий срок выплаты. Существует индийская легенда о том, как придворный мудрец, научивший раджу играть в шахматы, попросил в благодарность ничтожную малость - положить на шахматную клетку одно зерно, а потом, на все последующие клетки вдвое больше, чем на предыдущие. В итоге всего запаса зерна не хватило, что бы выполнить просьбу. Это наглядный пример подобной зависимости. Огромное количество зерен, которое кладется на последние клетки, должник видит именно в тот момент , когда их нужно положить. Кстати по экспоненциальной зависимости развивается рак - 1 клетка делится на 2, 2 на 4, 4 - 8,8 - 16, 16 - 32, 32 - 64 и т.д. Рост стремительно ускоряется и иногда к тому моменту как опухоль обнаружена, лечить бывает поздно. Экспоненциальная зависимость процентного долга от длительных сроков выплат, на самом деле содержит в себе качественное изменение времени существования должника к моменту погашения долга.

Сегодня проценты выплачиваются не только теми, кто непосредственно берет деньги в кредит. Каждый товар и услуга, как правило, содержит в себе «долговую» процентную составляющую, которую производители, перевозчики и продавцы вынуждены закладывать в стоимость своей работы и которая попадает, в итоге, в конечную стоимость. Согласно исследованиям проведенным сотрудниками системы банков JAK (Швеция), в благополучной Германии к 93 - му году средняя «долговая» процентная составляющая от общей стоимости на товары и услуги накручивалась до 50 %.

Вместе с тем нельзя сказать, что «долговое» процентное бремя ложится на все социальные слои одинаково. Всеобщая покупательная способность общества, декларирующего себя как «общество потребления» лишь имитирует подобное равенство. В Германии, например, согласно исследованиям JAK, на сегодняшний день благодаря установленной процентной системе 80 % населения, в конечном счете больше платит по процентам, чем реально получают от взятого кредита, 10 % населения получают немного больше, чем платят, а оставшиеся 10 % вдвое и больше получают, чем платят. На последние 10 % приходится 1%, доходы которого от существующей системы кредитования возрастают в 10 раз и 0,1 %, доходы которого возрастают в 100 раз (опять экспоненциальная зависимость). Подобное соотношение показывает, что несмотря на общепринятую практику выплаты процентов по кредитам, сам факт выплаты не является универсальным социальным знаменателем и существует тенденция оттока денег от тех, кто больше проиграл от получения кредита, к тому, кто этот кредит фактически выдал. Система прогрессивного налогообложения лишь амортизирует финансовый дисбаланс, так как покуситься на «священную» процентную ставку, естественно, не может.

По оценкам Международного банка реконструкции и развития, прибыль от спекуляции деньгами в мировом масштабе в 1980 г. удвоилась, на сегодняшний день сумма денежных операций в 15 - 20 раз превышает сумму, необходимую для эффективного ведения товарообмена. Кредитно - финансовая сфера порождает прибавочную стоимость, прибавочная стоимость перераспределяется кредитно - финансовой сферой. Круг замыкается. Для сложившейся ситуации производственная сфера не особенно и нужна. Такие крупные производители, как Сименс, Крупп, Мицубиси сегодня воспринимаются, как «банки с производственными фасадами». При этом частная и общественная задолженность даже в передовых странах стремительно продолжает расти. Например в США за последние 40 лет она выросла на 1000 %. Правительство США фактически подстегивало рост, обеспечивая гарантии на размещение процентов, низкие первичные взносы при покупке дорогих товаров и недвижимости, при условии долгосрочной выплаты кредита, облегчение получения кредитов и т.д. Вследствие хорошего экономического роста, который был обеспечен первоначально низким экспоненциальным ростом задолженности, социальные последствия некоторое время оставались незамеченными. На сегодня США имеют гигантский внутренний и внешний долг. Экспоненциальная зависимость процентных выплат от сроков выплат на самом деле изначально подразумевает перекачку основной денежной массы в руки 10 % населения и последующий застой денежной массы. Кроме того, рано или поздно может возникнуть ситуация, когда у оставшейся 90 % - й массы деньги кончатся физически. (Что мы и наблюдаем в России). Это математика. Таким образом, правительство, допускающее работу процентных механизмов в кредитно - банковской сфере вынужденно будет время от времени вводить в жизнь элементы мобилизационной экономики, частично ликвидирующие застой денежной массы. Для продолжения достаточно эффективного существования хозяйства будет необходим внефинансовый, даже внеэкономический импульс. Максимально благоприятную ситуацию для введения мобилизационной экономики создает война (желательно на чужой территории) и мелкая, «карманная» преступность. Возникает вопрос - так ли страшны и неэффективны мобилизационные механизмы?


В конце XIX в. Сильвио Гезель, коммерсант, работавший в Германии и Аргентине вывел зависимость скорости распродаж товаров от банковской процентной ставки. В зависимости от желания или нежелания обладателей денег давать их под проценты, менялось количество мелкооптовых фирм, соответственно рабочих мест и т.д. (По Гезелю критической была ставка 2,5 % ). При условии готовности кредитуемых платить высокие проценты, кредиты предоставлялись и начинался новый экономический цикл, затем денежная масса увеличивалась, процентные ставки падали и возникал очередной застой. Гезель пришел к выводу, что в качестве мобилизационного механизма, необходимо вводить плату за хранение денег (в самом простом случае плата должна примерно соответствовать средним складским расходам, по тем временам - 5 % годовых). Итак, Гезель выводит тезис: «деньги должны ржаветь», сформулированная им идея «естественного экономического порядка» подразумевает выплату банкиром компенсации за изъятие денег из оборота. Можно рассматривать подобные реформы в качестве элемента своего рода «средневековой реставрации», т.к. они фактически возвращают современные деньги в состояние брактеатов, ходивших в Европе с XII по XV вв. Брактеаты изымались из обращения раз в год или чаще, перечеканивались и девальвировались в среднем на 20 - 25%, что выступало в качестве налога на чеканку. В 30 - е годы последователи теории Гезеля провели несколько экспериментов в Австрии, Германии, Швейцарии, Франции и США. В Вёргле (Австрия) плата за пользование «беспроцентными» деньгами составляла 1 % в месяц (12 в год). На банкноту наклеивалась марка, стоимостью 1 % от денежного номинала. Покупатели стремились как можно быстрее избавляться от такой банкноты, что бы к концу месяца не иметь ее на руках и не выплачивать налог. При подведении итогов эксперимента выяснилось, что «беспроцентная» банкнота тратилась примерно в два раза чаще, чем обычная.

В Российских условиях подобный эксперимент может представлять угрозу для монополии ЦБ, кроме того, проведение экспериментов с подобными марками может еще больше размыть и без того неопределенные внешние денежные границы, ведь в приграничных с Китаем, Японией и европейскими странами областях, доллар и немецкая марка почти вытеснили рубль. Кроме того, если 90 % денег в США - числа в компьютере, то в России на счетах «высвечиваются» только те суммы, с которых платятся (или не платятся) налоги и таким образом централизованный контроль и упорядоченное управление денежными потоками чрезвычайно осложнены, финансового диктата центра практически не существует. С другой стороны, при должном надзоре за местными администрациями, «беспроцентные» деньги запущенные в обращение вместе с обычными в областях, расположенных географически вертикально по отношению друг к другу могли бы стимулировать образование «вертикальных» экономических связей. («Вертикальные» финансовые и информационные потоки, «вертикальная» ориентация, учитываемая при строительстве дорог укрепляют направляющие вектора, жизненно необходимые сегодня для имитации «структуры ткани» на территории развивающегося региона).

Что же касается нашей экономики в целом, то интересно отметить, что российские либеральные реформы проводились и привели к результатам, предсказуемым и объяснимым, если рассматривать их с позиции «зеркального отражения» постулатов мобилизационных разработок.

Любому предпринимателю в России известен первый принцип «бизнеса по-русски» - главное не вкладывать деньги («деньги не для того, что бы тратить, а для того, что бы копить» и т.д.) или другими словами, речь идет о народном термине - «системе ниппель». (Второй принцип - хранение денег за границей). И если по Гезелю предприниматель обязан платить за изъятие и задержку циркуляции денег, то в России предприниматель вынужден изымать из циркуляции деньги, причем навсегда. «Человеческой» системы кредитования, хотя бы отдаленно напоминающей западную, у нас не существовало никогда, гораздо легче было украсть кредит, поделившись с руководством кредитующего банка, с последующим переводом остатка. Циркуляция денег была заменена «ниппелем», имитирующем процесс движения денежных масс, западные кредиты и бюджетные деньги через систему фондов и КБ (сегодня некоторые «карманные» КБ переводят деньги за границу не хуже, чем до 17 - го августа, количество экспортных контрактов сократилось не особо сильно) перетекают в западные страны. Таким образом, был включен механизм «мобилизационных реформ наоборот». Естественно и война, в отличие от США, у нас идет наоборот - на своей территории и со своим народом и преступность у нас не мелкая, удерживаемая в необходимых рамках, а крупная и организованная. (Гигантская инфраструктура, созданная вокруг войны может решить как минимум проблему безработицы, а в России даже офицеров сокращают. Мелкая преступность вместо того, чтобы стимулировать общественную обеспокоенность, переросла в крупную и стала хозяином №1. Если Юрий Михайлович думает, что Юго-Западный округ подчиняется Московскому правительству - он ошибается. Юго-Западный округ - собственность Солнцевской группировки. Сегодня государство живет не по Конституции, а «по понятиям» и даже эстетика в России криминализирована. Вообще страна пережила очередную кастовую сегрегацию). Ясно, что преступность необходимо стимулировать прежде всего в странах противоположного геополитического блока и желательно обеспечивать отток и отмывку «грязных» денег на своей территории. Но что происходит у нас? Не секрет, что у многих российских группировок в конечном счете руководящий центр один и он в США, т.е. на улицах Москвы стреляют, а в Штатах делят деньги. ФБР располагает всеми необходимыми данными на представителей постсоветского криминального мира, эффектно раскручивается миф о русской мафии, при том, что эти представители скупают недвижимость и организуют бизнес, как в Америке, так и в других западных странах и подобные операции вполне допускаются. Западные органы правопорядка зачастую лишь имитируют борьбу с отмывкой «грязных» денег (как пример - попытка ареста имущества Михася и провал судебного разбирательства). Аресты и высылки отдельных персонажей, вроде Япончика являются исключениями , т.к. естественно американцы не заинтересованы в организации на своей территории серьезных структур «отсасывающих», а не вкладывающих деньги.


Ясно, что сейчас проведение мобилизационных реформ без хотя бы внешней инициативы государства невозможно. Олигархическая верхушка, со своей стороны, до определенного момента обязана предавать анафеме любое обсуждение конечной эффективности системы процентного кредитования. Если тезисы Кейнса приводят к необходимости заниматься макроэкономикой и к необходимости мобилизационного вмешательства государства в кредитно - финансовую сферу, то война и преступность со своей стороны оправдывают и обеспечивают непосредственно сам фактор мобилизации. (Еще раз: война это не хорошо и не плохо. Война - это следствие.) Поэтому подобный сценарий способен устроить всех, остается лишь правильно выбрать момент «включения» механизма. Сегодня роль «Святого года» играют мобилизационные реформы, инициируемые, в идеале, созданием экстремальной обстановки в лагере геополитического противника.


Карл Шмидт писал: «...Всеобщей войне всегда сопутствует одновременное развитие особых методов противостояния и конфликтов локального характера... Так после Первой мировой войны сложилась практика так называемых «демонстраций силы», куда на первой стадии относятся локальные конфликты...затем попытки экономических санкций...и наконец - открытая проба сил на чужой территории... Все это - примеры переходного состояния между настоящим миром и открытой войной...всеобщая война, имеющая экономические причины, делает его (солдата) инструментом господствующих в экономике группировок.». Чем закончилась практика «особых методов противостояния», проводимая ведущими странами после Первой мировой - известно.

События, создавшие экстремальную обстановку в нашем геополитическом лагере, согласно Шмидту, выглядят как признаки надвигающейся мировой войны. Мы были свидетелями целой серии локальных конфликтов на своей территории, на Ближнем Востоке, в Европе, против ряда стран были предприняты экономические санкции. Последним, завершающим признаком, является «открытая проба сил на чужой территории», что мы и наблюдаем в Косово. Все проводимые акции представлялись средствами массовой информации, как попытки восстановления справедливости и «предотвращения гуманитарной катастрофы». Уникальная формулировка! Чем же в таком случае является бомбежка? К сожалению наше правительство упустило из виду, что интенсивность и «громкость» разговоров о «гуманитарной катастрофе» находится в пропорциональной зависимости от качества средств ПВО обсуждаемой стороны. Иногда ракеты - реальная альтернатива информационному потоку. Нельзя допустить, что бы «проба сил» на «чужой» («чужее» Сербии для США только Россия) территории прошла успешно. По доведенному до абсурда американскому самомнению (ставшему, скажем, в кинематографе - особым стилистическим приемом) необходимо нанести удар. В противном случае, можно ожидать очередного, уже открытого противостояния «цивилизованного мира» России, а США, как и в предыдущих мировых войнах, будут «поправлять дела» в своей экономике, «обоснованно» используя мобилизационные механизмы.

Источник: www.zaistinu.ru

Опрос
Результатом Глобального Кризиса станет:






Проголосовало: 5025 ч.

Предиктивное программирование

Во власти Символов

СПИД: лженаучный терроризм

(c)2006 За Родину! | zarodinu.org.ua