[Версия для печати]

Великая война континентов: модель «геополитического заговора»

Геополитика и тайные силы истории

Модели «заговора» чрезвычайно разнообразны. В этой сфере наибольшей популярностью бесспорно пользуется концепция «иудео-масонского» заговора, столь распространенная сегодня в самых различных кругах. В принципе, эта теория заслуживает самого серьезного изучения, и мы должны признать, что полного научного анализа этой темы мы так и не имеем, несмотря на сотни и тысячи трудов как «разоблачающих» этот заговор, так и «доказывающих» его несуществование. Но в настоящей работе мы будем исследовать совершенно иную конспирологическую модель, которая основана на системе координат, отличной от «иудео-масонских» версий. Мы постараемся в общих чертах описать планетарный «заговор» двух противоположных «оккультных» сил, чье тайное противостояние и невидимая борьба предопределила логику мировой истории. Эти силы, на наш взгляд, характеризуются прежде всего не национальной спецификой и не принадлежностью к тайной организации масонского или парамасонского типа, но радикальным различием в их геополитических ориентациях. И объяснение последней «тайны» этих противоборствующих сил мы склонны видеть именно в различии двух альтернативных и взаимоисключающих геополитических проектов, которые стоят по ту сторону национальных, политических, идеологических и религиозных различий, объединяя в одну группу людей самых противоположных взглядов и убеждений. Наша конспирологическая модель - это модель «геополитического заговора».

Основы геополитики [1]

Напомним основные постулаты геополитики, науки, называвшейся ранее также «политической географией», основная заслуга в разработке которой принадлежит английскому ученому и политическому эксперту сэру Хэлфорду Макиндеру (1861-1947). Сам термин «геополитика» был впервые употреблен шведом Рудольфом Челленом (1864-1922) и затем введен в обращение в Германии немцем Карлом Хаусхофером (1869- I946). Но как бы то ни было, отцом геополитики остается именно Макиндер, чья фундаментальная модель легла в основу всех последующих геополитических исследований. Заслуга Макиндера в том, что он сумел выделить и постичь определенные объективные законы политической, географической и экономической истории человечества.

Если термин «геополитика» появился сравнительно недавно, сама реальность, им обозначаемая, имеет многотысячелетнюю историю. Сущность геополитической доктрины может быть сведена к следующим принципам.

В планетарной истории существует два противоположных и постоянно конкурирующих подхода к освоению земного пространства - «сухопутный» и «морской». В зависимости от того, какой ориентации («сухопутной» или «морской») придерживаются те или иные государства, те или иные народы, те или иные нации, их историческое сознание, их внешняя и внутренняя политика, их психология, их мировоззрение складываются по совершенно определенным правилам. Учитывая эту особенность, вполне можно говорить о «сухопутном», «континентальном» или даже «степном» («степь» - это «суша» в ее чистом, идеальном виде) мировоззрении и о мировоззрении «морском», «островном», «океаническом» или «водном». (Заметим попутно, что первые намеки подобного подхода мы находим в работах русских славянофилов - у Хомякова и Киреевского).

В древней истории «морской» державой, ставшей историческим символом «морской цивилизации» в целом, была Финикия (Карфаген). Сухопутной же империей, противостоящей Карфагену - Рим. Пунические войны -это чистейший образец противостояния «морской цивилизации» «цивилизации сухопутной». В Новое Время и в новейшей истории «островным» и «морским» полюсом стала Англия, «владычица морей» и, позже, гигантский остров - континент Америка.

Англия, как и древняя Финикия, использовала в качестве основного инструмента своего владычества в первую очередь морскую торговлю и колонизацию прибрежных районов. Финикийско-англо-саксонский геополитический тип породил особую «торгово-капиталистически-рыночную» модель цивилизации, основанную на экономических и материальных интересах и принципах экономического либерализма. Поэтому несмотря на возможные исторические вариации наиболее общий тип «морской» цивилизации всегда связан с «приматом экономики над политикой».

В отличие от финикийской модели Рим представлял собой образец воинственно-авторитарной структуры, основывающейся на административном контроле и гражданской религиозности, на примате «политики над экономикой». Рим - это пример колонизации не морского, но сухопутного, чисто континентального типа, с проникновением в глубь континента и ассимиляцией покоренных народов, автоматически становящихся после завоевания «римлянами».

В Новой Истории воплощением «сухопутной» державы была Российская Империя, а также центрально-европейская имперская Австро-Венгрия и Германия. Россия, Германия, Австро-Венгрия суть символы «геополитической суши» в период Новой Истории.

В последние несколько столетий «морская цивилизация» тяготела к тому, чтобы отождествиться с атлантизмом, так как сегодня «морские державы» по преимуществу - это Англия и Америка, то есть англо-саксонские страны.

Атлантизму, воплощающему в себе примат индивидуализма, «экономического либерализма» и «демократии протестантского типа», противостоит евразийство, предполагающее авторитаризм, иерархичность и постановку общинных, национально-государственных принципов над мелко-человеческими, индивидуалистическими, гедонистическими экономическими интересами. Ярко выраженная евразийская ориентация характерна в первую очередь для России и Германии, двух мощнейших континентальных держав, чьи геополитические, экономические и, самое главное, глубинно мировоззренческие интересы полностью противоположны интересам Англии-США, то есть атлантистам.

Заговор атлантистов

Макиндер как англичанин и атлантист указывал на опасность евразийской консолидации и с начала XX века побуждал правительство Англии сделать все возможное, чтобы не допустить евразийского альянса, и особенно альянса России-Германии-Японии (Японию он считал державой с сущностно континентальным и евразийским мировоззрением). С Макиндера можно вести отсчет ясно сформулированной и подробно описанной идеологии осознанного и абсолютизированного атлантизма, чья доктрина лежит в основе англо-саксонской геополитической стратегии XX века. Параллельно Макиндеру (даже чуть раньше его) сходную теорию выдвинул американский адмирал Мэхэн, пророчески осознавший планетарную функцию США в веке, когда этой державе суждено было стать «Морским Могуществом» (Sea Power) мирового масштаба.

Исходя из этого, мы можем определить сущность агентурной работы, военного шпионажа, политического лоббизма, ориентированного на Англию и США, как атлантическую идеологию, идеологию «Нового Карфагена», которая является общей для всех «агентов влияния», для всех тайных организаций, для всех лож и полузакрытых клубов, которые служили и служат англо-саксонской идее в XX веке, пронизывая своей сетью все континентальные «евразийские» державы. И в первую очередь, это, естественно, касается непосредственно английской и американской разведок, особенно ЦРУ, которые являются не просто «стражами капитализма» или «американизма», но стражами «атлантизма», объединенными глубинной и много тысячелетней сверх-идеологией «океанического» типа. Совокупность всех «сетей» англо-саксонского влияния можно назвать «участниками атлантического заговора», работающими не только на интересы отдельно взятой страны, но на интересы особой геополитической и, в конечном итоге, метафизической доктрины, представляющей собой крайне многоплановое, разнообразное и широкое, но все же сущностно единое мировоззрение.

Итак, обобщая идеи Макиндера, можно сказать, что существует исторический «заговор атлантистов», преследующих сквозь века одни и те же геополитические цели, ориентированные на интересы «морской цивилизации» неофиникийского типа. Причем, важно подчеркнуть, что «атлантистами» могут быть как «левые», так и «правые», как «атеисты», так и «верующие», как «патриоты», так и «космополиты», поскольку геополитическое мировоззрение стоит по ту сторону всех частных национальных и политических различий.

Поэтому-то мы имеем дело с самым настоящим «оккультным заговором», смысл и метафизическая подоплека которого часто остаются совершенно неизвестными для самих его непосредственных участников, и даже для самых ключевых фигур.

Заговор «евразийцев»

Идеи Макиндера, обнажившие определенные исторические и политические закономерности, которые и без того многие угадывали или предчувствовали, открыли путь для ясной идеологической формулировки противоположной атлантизму Евразийской Доктрины. Первыми принципы евразийской геополитики сформулировали русские белые эмигранты, известные под именем «евразийцев» (кн. Н.С.Трубецкой, П.Н.Савицкий, Н.Н.Алексеев [2] и т. д.), и знаменитый германский геополитик Карл Хаусхофер (и его школа Обст, Мауль и т. д.).

Более того, факты контактов русских «евразийцев» с Карлом Хаусхофером заставляют нас предполагать, что и немецкие и русские геополитики развивали близкие темы одновременно и параллельно.

Немецкая школа Хаусхофера настаивала на необходимости евразийского геополитического альянса Россия-Германия-Япония в противовес «атлантистской» политике, стремящейся любой ценой противопоставить Россию Германии и Японии. В то же время Хаусхофер внимательно следил за развитием евразийской идеологии в русской эмиграции и посвящал обзору этой темы солидные материалы в своем журнале Zeitschrift zu Geopolitik.

Русские евразийцы и группа Хаусхофера параллельно друг другу сформулировали определенные принципы континентального, евразийского мировоззрения, альтернативного атлантистским позициям. Можно сказать, что они впервые выразили то, что стояло за всей политической историей Европы последнего тысячелетия, проследив путь «римской имперской идеи», которая от Древнего Рима через Византию перешла к России, а через Средневековую Священную Империю Германских Наций к Австро-Венгрии и Германии.

При этом русские евразийцы внимательно и глубоко проанализировали имперскую и в высшей степени «сухопутную» миссию Чингизхана и монголов, подчеркнув континентальную значимость тюрков в становлении великороссов имперским этносом, в геополитическом формировании Московского Царства. Позже эту идею подробно развил наследник евразийской линии великий русский историк Лев Гумилев.

Группа Хаусхофера, со своей стороны, изучала Японию и континентальную миссию государств Дальнего Востока в перспективе будущего геополитического альянса [3].

Так, в ответ на откровенное признание Макиндера, осветившего тайны планетарной атлантистской стратегии, уходящей корнями вглубь веков, русские и немецкие евразийцы в 20-е годы, открыли логику альтернативной континентальной стратегии, тайну сухопутной «имперской идеи», эстафету Рима, которая невидимо вдохновляла политику держав с авторитарно-идеалистическим, общинно-героическим мировоззрением.

Евразийская идея так же глобальна, как и атлантическая, и у нее тоже было множество «тайных агентов» во всех исторических государствах и нациях. Все те, кто работали не покладая рук на евразийский союз, те, кто препятствовали в течение веков распространению на континенте индивидуалистических и либерально-демократических концепций (воспроизводящих в целом дух типично финикийского «примата экономики над политикой»), те, кто стремились объединить великие евразийские народы под знаком Востока, а не под знаком Запада - будь то Восток Чингизхана, Восток Ивана Грозного, Ленина или Прусской монархии - все они были «евразийскими агентами», носителями особой геополитической доктрины, «воинами континента», «солдатами Суши».

Евразийское тайное общество, Орден Евразийцев, начинается отнюдь не с авторов манифеста «Исход к Востоку» или «Геополитического Журнала» Карла Хаусхофера. Это было, скорее, лишь обнаружение, выход на поверхность определенных знаний, которые существовали с незапамятных времен, вместе с соответствующими тайными обществами и сетью «агентов влияния».

Равно как и в случае Макиндера, принадлежность которого к английским «тайным обществам» исторически установлена.

Орден Евразии против Ордена Атлантики

Вечный Рим против Вечного Карфагена. Оккультная пуническая война, невидимо продолжающаяся в течение тысячелетий. Планетарный заговор Суши против Моря, Земли против Воды, Авторитарности и Идеи против Либерализма и Материи. Заговор сил Бытия против сил Небытия.

Не станут ли бесконечные парадоксы, противоречия, недомолвки и виражи нашей истории понятнее, логичнее и разумнее, если смотреть на них с позиции оккультного геополитического дуализма? Не получат ли в таком случае бесконечные жертвы, которыми человечество расплачивается в наш век за непонятные проекты политиков, глубинное метафизическое оправдание? Не будет ли благородным и благодарным жестом признать всех павших на полях сражений XX века солдат героями Великой Войны Континентов, а не послушными марионетками условных и постоянно меняющихся политических режимов, преходящих и неустойчивых, мимолетных и случайных, бессмысленных до такой степени, что сама смерть ради них кажется мелкой и глупой? Другое дело, если павшие герои служили Великой Суше или Великому Океану, - по ту сторону политической демагогии и беснующейся пропаганды идеологий-однодневок, - геополитической цели перед лицом многотысячелетней истории тайного противостояния сверхчеловеческих могуществ.

«Кровь и Почва» - «Кровь или Почва?»

Знаменитый русский философ, религиозный мыслитель и публицист Константин Леонтьев высказал чрезвычайно важную формулу: «Славянство есть, славизма нет». Одним из основных геополитических выводов этого замечательного автора было противопоставление идеи «панславизма» и «азиатской» идеи. Если внимательно проанализировать это противопоставление, мы обнаружим общий типологический критерий, который позволит нам лучше понять структуру и логику геополитической оккультной войны Ордена Евразии против Ордена Атлантики.

Вопреки эклектическому сочетанию терминов в концепции немецкого идеолога национал-социалистического крестьянства Вальтера Дарре «Кровь и Почва», на уровне оккультной войны геополитических сил в современном мире проблема формулируется иначе - а именно, «кровь или почва». Другими словами, традиционалистские проекты сохранения идентичности народа, государства или нации стоят всегда перед альтернативой - что взять в качестве главенствующего критерия «единство нации, расы, этноса, единство крови» или «единство географического пространства, единство границ, единство почвы». При этом весь драматизм заключается именно в необходимости выбора: «или - или», а всякое гипотетическое «и» остается лишь утопическим лозунгом, не решающим, но лишь затемняющим остроту проблемы.

Гениальный Константин Леонтьев, традиционалист и радикальный русофил по убеждениям, четко поставил этот вопрос: «русским надо либо настаивать на единстве славян, на славизме («кровь»), либо обратиться к Востоку и осознать географическую и культурную близость русских к восточных народам, связанным с русскими территориями («почва»)». Этот вопрос в иных терминах может формулироваться как выбор между признанием верховенства «расы» («национализм») или «геополитики» («государственность», «культура»). Сам Леонтьев выбирал «почву», «территорию», особость великорусской имперской религиозной и государственной культуры. Он выбирал «восточность», «азиатскость», «византизм».

Такой выбор предполагал приоритет континентальных, евразийских ценностей над ценностями узко-национальными и расовыми. Логика Леонтьева естественным образом приводила к неизбежности русско-германского, и особенно русско-австрийского, союза и к миру с Турцией и Японией. «Славизм» или «пан-славизм» Леонтьев отвергал категорически, чем вызвал возмущение многих поздних славянофилов, стоявших на позиции либо «кровь выше почвы», либо «кровь и почва». Леонтьев был не понят и не услышан. История ХХ века многократно доказала чрезвычайную важность поставленных им проблем.

Панславизм против евразийства

Тезис «кровь выше почвы» (в русском контексте, это означает «славизм», «панславизм») впервые обнаружил всю свою двусмысленность во время Первой Мировой войны, когда Россия, вступив в союз со странами Антанты, с англичанами, французами и американцами, в стремлении освободить «братьев-славян» из под турков не только стала воевать против своих естественных геополитических союзников - Германии и Австрии, - но и сама была ввергнута в катастрофу революции и гражданской войны. «Славизм» русских на деле обернулся работой на «атлантистов», на Антанту и на тип «неокарфагенской цивилизации», который воплотился в торгово-колониальной, индивидуалистической англосаксонской модели. Не удивительно, что среди «патриотов-панславистов» из окружения государя-императора Николая II большинство было сотрудниками английской разведки или просто «атлантистскими агентами влияния».

Любопытно вспомнить эпизод из романа русского патриота атамана Петра Краснова «От двуглавого орла к красному знамени», где в разгар Первой Мировой войны главного героя полковника Саблина спрашивают: «Скажите откровенно, полковник, кого вы считаете нашим подлинным врагом?», а он однозначно отвечает на это: «Англию!», хотя эта убежденность не мешает ему честно и мужественно воевать именно за английские интересы против Германии, следуя долгу абсолютной и безусловной верности Императору.

Герой романа Краснова - идеальный пример русского патриота-евразийца, пример логики «почва выше крови», которая была характерна для графа Витте, для барона Унгерна-Штернберга, для таинственной организации «Балтикум», состоявшей из балтийских аристократов, до последнего часа остававшихся преданными царской семье (равно как остался верным Царю в хаосе всеобщего предательства текинский князь со своей дивизией, описанный в том же романе Краснова). Поразительно, до какой степени мужественно и благородно вели себя в период 1917 азиаты, тюрки, немцы и другие «инородцы», служившие верой и правдой Царю и Империи, служившие Евразии, «почве», «континенту», и как это контрастировало со многими «славянами», «пан-славистами», быстро забывшими о «Константинополе» и «балканских братьях» и побежавшими из России, оставляя Отечество, в страны атлантического влияния, к Западному Океану, к Воде, предавая не только Родину, но великую Идею Вечного Рима, русского Третьего Рима, Москвы.

Атлантисты и расизм

В Германии утверждение идеи «кровь выше почвы» привело к не менее страшным последствиям. Вопреки немецким патриотам русофилам и евразийцам - Артуру Мюллеру ван ден Бруку, Карлу Хаусхоферу и т. д., настаивавшим на «верховенстве жизненного пространства» [4] на интересах континента в целом, на идее «континентального блока», в руководстве Третьего Райха в конце концов победу одержало атлантистское лобби, эксплуатировавшее расистские тезисы и под предлогом того, что «англичане - арийцы и родственный немцам этнос», стремившееся ориентировать внимание Гитлера на Восток и приостановить (или хотя бы ослабить) военные действия против Англии.

«Пангерманизм» в данном случае (как и «панславизм» русских в Первой Мировой войне) работал на руку только «атлантистам». И совершенно логично, что главным врагом России, постоянно стремившимся втянуть Германию Гитлера в конфликт с русскими, со славянами (по «расовым» соображениям, «кровь выше почвы»), был английский шпион адмирал Канарис. Проблема «кровь или почва» чрезвычайно важна еще и потому, что выбор одного из этих двух терминов в ущерб другому позволяет опознать - быть может, косвенно и опосредованно - «агента влияния» того или иного геополитического мировоззрения, особенно когда речь идет о лагере «правых» или «националистов». Сущность «геополитического заговора» атлантистов (как, впрочем, и евразийцев) в том, что он охватывает весь спектр политических идеологий от крайне правых до крайне левых, но всегда при этом «геополитические агенты влияния» оставляют свои специфические следы. В случае «правых» признаком потенциального атлантизма является принцип «кровь выше почвы», который, помимо всего прочего, позволяет отвлечь внимание от фундаментальности геополитических проблем, уводя внимание в сторону второстепенных критериев.

Кто чей шпион?

В качестве примера влияния оккультной геополитической идеологии на «левых» можно упомянуть евразийских национал-большевиков Германии - к примеру, немецкого коммуниста-националиста Эрнста Никиша, консервативного революционера Эрнста Юнгера, коммунистов Лауффенберга, Петеля, Шульцен-Бойсена, социал-демократа Августа Виннига и т. д. Евразийские национал-большевики несомненно были и среди русских, и любопытно то обстоятельство, что сам Ленин в эмиграции стремился сблизиться именно с немецкими политиками и финансистами, а кроме того, многие его тезисы были довольно откровенно германофильскими.

Мы не хотим в данном случае утверждать, что Ленин был на самом деле причастен к Евразийскому Ордену, но в той или иной мере некоторому влиянию этого Ордена он безусловно подвергся. Во всяком случае оппозиция «Ленин = немецкий шпион» - «Троцкий = американский шпион» действительно соответствовала определенной типологической схеме. Во всяком случае, на чисто геополитическом уровне действия правительства Ленина носили евразийский характер [5] хотя бы уже потому, что ленинист Иосиф Сталин вопреки некоторой «либеральной демагогии», присутствующей в ортодоксальном марксизме, сохранил единым гигантское евразийское пространство Русской Империи. (Троцкий [6] же, со своей стороны, настаивал на экспорте Революции, на ее «мондиализации», и рассматривал Советский Союз как нечто преходящее и эфемерное, как плацдарм для идеологической экспансии, который должен исчезнуть перед лицом планетарной победы «мессианского коммунизма»; в целом миссия Троцкого несла на себе безусловную печать «атлантизма», в отличие от коммунистического «евразийства» Ленина.)

Сам большевистский ленинский «интернационализм» имел определенное «имперское», «евразийское» измерение - принцип «почвы над кровью» - хотя, конечно, этот принцип был искажен и извращен под воздействием других аспектов большевицкой идеологии и, самое главное, под воздействием «агентов влияния» атлантизма в лоне самого коммунистического руководства.

Суммируя эти соображения, можно сказать, что отличительной чертой представителей Евразийского Ордена в России было почти «обязательное» германофильство (или, по меньшей мере, «англофобия»), и обратно, в Германии евразийцы «обязаны» были быть русофилами.

Мюллер ван ден Брук однажды сделал очень верное замечание: «Французские консерваторы всегда вдохновлялись примером Германии, германские консерваторы - примером России». В этом обнаруживается вся логика геополитической, континентальной подоплеки невидимой оккультной борьбы, проходящей сквозь века, оккультной Войны Континентов.

Вы сказали ГРУ, господин Парвулеско?

Единственный из западных конспирологов, постоянно подчеркивающий геополитический характер «мирового заговора» или, точнее, двух альтернативных «мировых заговоров» («евразийского» и «атлантического») - это гениальный французский писатель, поэт и метафизик Жан Парвулеско, автор многих литературных и философских трудов [7].

В своей долгой и чрезвычайно насыщенной жизни он был лично знаком со многими выдающимися деятелями европейской и мировой истории, в том числе с представителями «оккультной, параллельной истории» - мистиками, видными масонами, каббалистами, эзотериками, тайными агентами различных спецслужб, идеологами, политиками и художниками. (В частности, он дружил с Эзрой Паундом, Юлиусом Эволой, Арно Брекером, Отто Скорцени, Пьером де Вильмарестом, Раймоном Абеллио и т. д.)

Узнав о специфике наших конспирологических исследований, господин Парвулеско предоставил в наше распоряжение определенные полусекретные документы, которые позволили нам выяснить многие важнейшие детали планетарного геополитического заговора. Особый интерес представляют материалы, касающиеся деятельности секретных оккультных организаций в России.

В дальнейшем изложении мы постараемся привести наиболее интересные моменты концепции Жана Парвулеско.

24 февраля 1989 года в Лозанне перед членами административного совета загадочного «Института Специальных Метастратегических Исследований «Атлантис» Жан Парвулеско сделал доклад под интригующим названием «Галактика ГРУ» с подзаголовком «Секретная миссия Михаила Горбачева, СССР и будущее великого Евразийского Континента». В этом докладе, копию которого господин Парвулеско нам передал, он проанализировал оккультную роль советской военной разведки, ГРУ (Главное Разведывательное Управление) и связь ГРУ с тайным Орденом Евразии. В качестве точки отсчета Парвулеско взял книгу известного специалиста в области советских спецслужб, знаменитого французского контрразведчика и руководителя «Европейского Центра Информации» Пьера де Вильмареста, который в 1988 году выпустил во Франции бестселлер «ГРУ, самая секретная из советских спецслужб, 1918-1988».

ГРУ против КГБ

Конспирологическая модель самого Вильмареста заключалась в следующем: «КГБ - это продолжение партии, ГРУ - это продолжение армии. Уже по своему определению армия защищает государство, КГБ защищает партию... КГБ руководствуется принципом «патриотизм на службе коммунизма», а армия противоположным принципом «коммунизм на службе патриотизма». Исходя из логики противостояния ГРУ и КГБ как самых секретных центров двуполярной власти в СССР (армия и партия), Вильмарест строит свое увлекательное и аргументированное повествование об истории ГРУ.

Тайный смысл невидимой истории СССР от Октябрьской революции до Перестройки следует искать именно в соперничестве «соседей» - ГРУ, «Аквариума» или «военной части 44388» на Ходынке, и КГБ, «конторы» на Лубянке. Как же соотносятся соперничающие спецслужбы с двумя планетарными геополитическими Орденами, еще более тайными и скрытыми, нежели самые засекреченные разведки?

Согласно Парвулеско, Евразийский Орден был особенно активен в России в начале XX века. Его представителями он считает санкт-петербургского доктора Бадмаева, барона Унгерна-Штернберга, шведских тайных кураторов Распутина (подписывавших свои шифрограммы псевдонимом «Зеленый») и целый ряд других менее известных персонажей. Следует также выделить особую роль будущего маршала Михаила Тухачевского, который, согласно Парвулеско, был посвящен в таинственный «Орден Полярных» во время его пребывания в немецком плену в лагере Ингольштадта, где поразительным образом в тот же самый период 1916-1918 мы встречаем других важнейших деятелей современной истории - генерала Де Голля, генерала фон Людендорффа и будущего Папу Пия XII, Монсеньора Еудженио Пачелли.

Именно из этой группы русских геополитических мистиков позже эстафета была передана и большевицкому режиму, но в основном эзотерики континентальной ориентации [8] группировались именно в армии, в армейских структурах, где было значительное количество бывших царских офицеров, вошедших в ряды красных, чтобы изменить в дальнейшем нигилистическую ориентацию большевиков и создать Великую Континентальную Державу, используя прагматически одержимых мессианской идеей коммунистов [9].

При этом важно, что и среди самих красных находились некоторые агенты Евразийского Ордена, выполняющих секретную континентальную миссию. (Любопытно, что лево-анархическим оккультистом и мистиком был знаменитый красный разбойник Котовский, и определенные стороны его биографии дают основания полагать, что и в его случае были контакты с Евразийским Орденом).

Таким образом, между дореволюционными и послереволюционными русскими «евразийцами» существовала непрерывная связь.

Само создание Красной Армии было делом агентов Евразии, и любопытно напомнить в этом отношении исторический факт, что через двадцать семь дней после создания генерального штаба Красной Армии на Восточном Фронте 10 июля 1918 года бригада чекистов напала на него и уничтожила всех его членов, включая главнокомандующего.

Жестокая война между «красными евразийцами» из Армии и «красными атлантистами» [10] из ЧК Дзержинского не прекращалась ни на минуту с первых дней советской истории.

Но несмотря на жертвы агенты Евразийского Ордена среди красных не оставляли своей миссии. Триумфом евразийцев было создание в Красной Армии в 1918 году ГРУ (Главного Разведывательного Управления) под руководством Семена Ивановича Аралова, бывшего царского офицера и до 1917 года связанного с военной разведкой. Если более точно, то Аралов был главой Оперативного Отдела Всеросглавштаба, куда разведка входила как одна из составляющих частей. Специфика его деятельности и тот загадочный, почти мистический иммунитет, которым пользовался этот человек за все время своей жизни в периоды самых тщательных «чисток» (он умер своей смертью 22 мая 1969 года), а кроме того, некоторые другие детали его биографии заставляют видеть в нем человека Континентального Ордена.

Белые евразийцы - красные евразийцы

Согласно Парвулеско, русский филиал Ордена Евразийцев после Революции обосновался в Красной Армии, а еще точнее, в ее наиболее секретном департаменте - ГРУ. Но это касалось, естественно, только «красных» евразийцев.

Революция разделила русских на «красных» и «белых», но по ту сторону этого политического и обусловленного разделения существовало иное таинственное геополитическое деление на зоны влияния двух секретных орденов - Атлантического и Евразийского. В красной России атлантисты группировались вокруг ЧК и вокруг Политбюро, хотя ни разу вплоть до назначения Хрущева ни один откровенный «атлантист» не занимал поста Генерального Секретаря (Ленин и Сталин были «евразийцами» или, по меньшей мере, находились под сильным влиянием агентов Евразийского Ордена). Среди белой эмиграции атлантистов было не меньше, чем в самой России и помимо очевидных английских шпионов - либералов типа Керенского и других демократов - даже в стане крайне правых, монархистов, атлантистское лобби было чрезвычайно сильно.

В определенный момент, к началу 30-х годов сеть агентуры ГРУ в Европе, и особенно в Германии, проникает глубоко в структуры германской и французской разведок, причем сеть ГРУ дублирует сеть агентов НКВД, а позже КГБ. Агенты ГРУ в первую очередь проникают в армейские структуры и подчас общность евразийской платформы делает людей ГРУ и других европейских разведчиков не столько врагами, сколько союзниками, сотрудниками, в секрете даже от своих правительств готовящими новый континентальный проект. И здесь речь идет не о двойных агентах, а о единстве высших геополитических интересов.

Так, в Германии ГРУ входит в контакт с Вальтером Николаи, шефом «Бюро по еврейскому вопросу». Благодаря ему ГРУ получает доступ к высшему руководству Абвера, СС и СД. Центральной фигурой этой сети был сам Мартин Борманн. (Этот факт был прекрасно известен союзникам после расследований, связанных с Нюрнбергским процессом, и многие из их числа были уверены, что Борманн после 1945 года скрывался именно в СССР. Известно, что сам Вальтер Николаи действительно перешел в мае 1945 к русским).

Пакт Риббентроп-Молотов и последующий реванш атлантистов

В отношении Мартина Борманна, друга Риббентропа и Вальтера Николаи, сам Жан Парвулеско рассказывает одну крайне показательную историю, приоткрывающую тайны оккультной войны двух геополитических Орденов.

Арно Брекер, знаменитый немецкий скульптор, который хорошо знал Борманна, рассказал Парвулеско об одном странном визите к нему в Якельсбрух. 22 июня 1941 года сразу же после нападения Германии Гитлера на СССР Борманн явился к нему без предупреждения в шоковом состоянии, оставив свой пост в Канцелярии Райха. При этом он повторял постоянно одну и ту же загадочную фразу: «Небытие, в этот июньский день, одержало победу над Бытием... Все закончено... Все потеряно...» Когда скульптор спросил, что он имеет в виду, Борманн промолчал, потом повернулся уже у двери, будто хотел добавить что-то, потом передумал и вышел, хлопнув дверью».

Это был крах многолетних усилий евразийской агентуры. Для атлантистов же дата 22 июня 1941 года была днем великого торжества: внутриконтинентальная война двух мощнейших евразийских держав между собой была залогом торжества Атлантического Ордена, причем независимо от того, на чьей стороне могла быть победа. 22 июня 1941 года для Ордена Евразийцев - событие трагичное.

Важно подчеркнуть, что агенты Евразийского Ордена делали все возможное, чтобы предотвратить конфликт. Подготовка к заключению в высшей степени символического пакта «Риббентроп-Молотов» (оба, кстати, были убежденными евразийцами), активно велась с обеих сторон в течение долгих лет. Уже в 1936 году Сталин, окончательно ставший на рубеже тридцатых на сторону Ордена Евразии, дал Берзину, начальнику ГРУ, приказание: «немедленно прекратить всякую активность против Германии».

В 1937 Гейдрих и Гиммлер в тайном донесении уверяли фюрера, что «Германия не является более мишенью для деятельности Коминтерна, а также для других советских подрывных действий».

Пакт «Риббентроп-Молотов» был пиком стратегического успеха евразийцев. Но в последний момент силы Океана одержали верх. Евразийцы в ГРУ и, шире, в армии - Ворошилов, Тимошенко, Жуков, Голиков и т. д. - до последнего момента отказывались верить в возможность войны, так как серьезность влияния евразийского (а значит, русофильского) лобби в Третьем Райхе им была прекрасна известна. (Национал-социалистическую антиславянскую пропаганду они считали столь же несущественной и поверхностной, как и марксистскую демагогическую интернационалистскую риторику в СССР).

Генерал Голиков (скрывший свое дворянское происхождение и подлинную дату рождения, а также свою истинную биографию по мотивам чисто «евразийской», орденской конспирации) даже закричал на подчиненных, получив сведения о переходе немцами советской границы: «Английская провокация! Расследовать!» Он не знал еще в этот момент того, что уже знал Мартин Борманн: «Небытие одержало победу над Бытием».

КГБ инфильтровано атлантистами

Пьер де Вильмарест определил ЧК (ОГПУ, НКВД, КГБ) как «продолжение партии». Еще точнее было бы сказать, что это секретный центр партии, ее интеллект и ее душа. Жан Парвулеско дополнил это определение оккультным геополитическим измерением.

Согласно Парвулеско, КГБ - это центр наиболее прямого воздействия Атлантического Ордена, прикрытие для этого Ордена [11]. Об оккультной подоплеке этой организации догадывались многие. Некоторые даже говорили о наличии в КГБ тайной организации парапсихологических исследований, о так называемом черно-магическом «Обществе Вия», где проходили, якобы, посвящение все руководящие деятели СССР. Слухи о загадочном «Обществе Вия», разумеется, лишь упрощенное и гротескное описание реальности куда более тонкой и более глубокой, так как оккультная миссия КГБ отнюдь не сводится к магическим или парапсихологическим опытам, к которым, заметим, эта организация действительно всегда проявляла какой-то ненормальный, повышенный интерес.

КГБ изначально строился как чисто идеологическо-карательная структура, призванная надзирать над подчиненным коммунистам социальным и культурным пространством. По схеме Парвулеско, коммунисты в их идеологическом, мессианском, марксистском измерении (= «троцкисты») вели себя по отношению к евразийскому населению подчиненных им регионов как колонизаторы, как пришельцы, сохраняя всегда идеологическую дистанцию от нужд, потребностей и интересов коренного населения.

На уровне чисто «идеальном» они стремились навязать евразийским народам противоестественную для них экономико-центрическую модель, для чего им необходимо было использовать аппарат репрессий. ЧК (НКВД,ОГПУ, КГБ) была изначально пародийным «рыцарско-идеологическим» орденом, призванным карать автохтонов и подавлять их естественные почвенные проявления. ЧК (и КГБ) также исповедовала тезис «кровь выше почвы», но уже в совершенно извращенном, кроваво-садистском варианте, как тревожное воспоминание о кровавом культе финикийского Молоха, с которым атлантистская агентура была типологически и генетически связана [12].

Конвергенция разведок и «полярная миссия ГРУ»

ЦРУ, как инструмент американского атлантизма, типологически принадлежит к той же самой конспирологической категории. Более того, у истока этой организации стояли видные деятели американского масонства.

ЦРУ, так же, как и КГБ, всегда было неравнодушно к магии и парапсихологии, и в целом его роль в современной цивилизации вполне сопоставима с ролью КГБ.

ЦРУ (и его предшественники) совместно с английской разведкой с начала века покрыли Евразию сетью своей агентуры, которая постоянно влияла на ход исторических событий в атлантистском ключе.

Следует заметить, что дублировавшая сеть агентов КГБ в США и других англосаксонских странах сеть агентов ГРУ находилась в постоянном тайном конфликте с агентурой «соседей» с Лубянки, и учитывая дивергенцию геополитической природы этих двух советских тайных структур, логично было бы предположить, что главным противником ЦРУ были именно агенты ГРУ.

Конвергенция разведок, как и перестроечная конвергенция советских коммунистов высшего эшелона с американскими мондиалистами [13], основываются на единстве фундаментальной геополитической ориентации, на единстве тайной структуры, которая управляет и атлантистами Запада и атлантистскими агентами на Востоке, занимающими подчас самые высокие посты в государственной и политической номенклатуре.

Но полному и откровенному слиянию этих двух филиалов до поры до времени препятствовали усилия альтернативного евразийского лобби, генетически связанного с ГРУ и советским Генштабом, но включающего в свою сеть многие европейские и азиатские разведывательные структуры (особенно немецкие, французские, связанные с секретными геополитическими проектами генерала Де Голля, арабские и т. д.), объединенные служением альтернативному Ордену - Ордену Евразии.

Вспышки и эклипсы Евразийского Солнца

Проследим в общих чертах перипетии оккультной войны Евразийского Ордена против Ордена Атлантики внутри советской системы.

Как мы сказали в предыдущих главах, Ленин в целом придерживался евразийской ориентации. Характерно, что при нем ГРУ создал и возглавил откровенный евразиец Семен Иванович Аралов. Именно Аралов заложил в структуру этой тайной армейской организации евразийские континентальные принципы, сгруппировав вокруг себя наиболее ценных и дееспособных «братьев Евразии», которые, подобно ему самому, перешли к красным для осуществления особой метаполитической миссии. Любопытно, что в начале 60-х Аралов выпустил книгу под выразительным названием «Ленин вел нас к победе».

Надо уточнить здесь одну важную деталь: так называемая «ленинская гвардия», несмотря на политическую близость к Ленину, на уровне геополитическом принадлежала в подавляющем большинстве случаев к альтернативной, атлантической геополитической ориентации. Именно «ближайшие соратники Ленина», а отнюдь не «честолюбивый тиран Сталин» (как многие ошибочно считают сегодня), стояли за его отстранением от руководства страной.

Конец ленинского правления знаменовал собой переход власти в руки атлантистов, и действительно, мы наблюдаем в период второй половина 20-х - первой половины 30-х значительное улучшение отношений СССР с англосаксонскими странами и в первую очередь с США. Параллельно этому мы видим и симптоматичные перестановки кадров в ГРУ. На место евразийца Аралова назначается атлантист и чекист Берзин, создающий свою агентурную структуру с опорой на Коминтерн и коммунистических фанатиков, т. е. на атлантистские элементы.

Но Берзину так и не удается целиком изменить ориентацию ГРУ. Структуры, созданные Араловым, достаточно сильны и, одновременно, гибки, чтобы сдаться без боя. Тем более, что несмотря на все атаки ЧК-НКВД на армию, военные обладают значительной властью и опекают свою интеллектуальную геополитическую элиту в лоне ГРУ. Любопытно обратить внимание на одну деталь - все руководители ГРУ до начала Великой Отечественной войны, сменившие Аралова, были расстреляны.

Перечислим их: О.А. Стигга, А.М. Никонов, Я. К. Берзин, И.С. Уншлихт, С.П. Урицкий, Н.И. Ежов, И.И. Проскуров. Все они (кроме генерала Проскурова) были неармейскими кадрами, все они работали против евразийской идеи, но это не мешало тому, что ГРУ оставалось чисто евразийской организацией, тайно двигавшейся к осуществлению великого континентального проекта.

Отставка Берзина в 1934 году, после 9-летнего пребывания на посту главы ГРУ, означала серьезный перелом в оккультной войне за кулисами советского руководства. Приход Гитлера к власти необычайно усилил позиции «континентального лобби» в советском руководстве.

С 1934 агентура ГРУ начинает готовить германо-русский стратегический союз, имевший своей кульминацией пакт «Риббентроп-Молотов». Сталин окончательно обнаруживает приверженность евразийской ориентации, полагая, что антиатлантические тенденции национал-социализма, отвлекут на себя внимание англосаксонских держав, и что в такой ситуации можно, наконец, сделать ход по уничтожению мощного «атлантического» лобби внутри СССР. Начинается уничтожение «ленинской гвардии».

Все сталинские процессы, порой кажущиеся абсурдными и совершенно безосновательными, на самом деле глубоко обоснованы на геополитическом уровне. Все «правые» и «левые» заговоры были чистейшей реальностью, хотя прямо назвать своим именем и обвинить «атлантистское лобби», действовавшее уже давно в советском руководстве Сталин так и не решился. Видимо, у него были причины опасаться страшной и жестокой реакции. Поэтому он вынужден был маскировать свои претензии к той или иной группе высокопоставленных кадров «условными» обвинениями и иносказательными ярлыками.

Пласт за пластом уничтожались Сталиным агенты влияния «Нового Карфагена», но и обратная реакция была необратимой. Особенно серьезным ударом по евразийскому лобби было уничтожение главы ложи «Полярных» в лоне Красной Армии маршала Тухачевского. Хотя и в этом случае месть атлантистов Тухачевскому и все претензии, предъявлявшиеся к нему, были глубоко обоснованы, но только в перспективе сугубо «атлантистской», в контексте антиевразийской диверсии.

Вторая мировая катастрофа

Нападение Гитлера на СССР была великой евразийской катастрофой. После страшной братоубийственной войны двух геополитически, духовно и метафизически близких, родственных народов, двух антиатлантически ориентированных режимов, России Сталина и Германии Гитлера, победа СССР была, на самом деле, равнозначна стратегическому поражению: исторический опыт показывает, что Германия не примиряется с поражением, а значит, победитель самим фактом победы завязывает узел нового грядущего конфликта, сеет семена грядущей войны. Кроме того, Ялта заставила Сталина солидаризоваться с Союзниками, то есть с теми державами, которые всегда были заклятыми врагами Евразии. Сталин, прекрасно понимающий геополитические законы и уже сделавший евразийский выбор, не мог не отдавать себе в этом отчета.

Сразу же после поражения Германии Сталин стал реализовывать новый геополитический проект, Варшавский Договор, объединение стран Восточной Европы под знаком Великой Советской России. И тут же возникли первые конфликты и разногласия с атлантистами.

До 1948-го года Сталин еще скрывал свои континентальные планы, но уже в 1948-м году, пользуясь помимо всего прочего усилением внутриполитических позиций армии (Жуков, Василевский, Штеменко и т. д.), Сталин вернулся к ортодоксальной евразийской геополитике, возобновил антиатлантические чистки в советском руководстве. Странным образом смерть Сталина совпала с наиболее драматическим и напряженным моментом в реализации его евразийских планов, когда стала актуальной перспектива нового континентального союза «СССР-Китай», что могло в корне изменить логику планетарной расстановки сил и принести реванш Великому Ордену Евразии.

Если учесть эти соображения и геополитические аспекты послесталинского курса СССР, то версия об убийстве Сталина (выдвигаемая многими европейскими историками) станет более чем правдоподобной.

Причем главная роль НКВД в предполагаемом убийстве Сталина отмечается большинством историков.

В 1953 году до настоящей Победы был один только шаг (как и в 1939). Но вместо этого мир увидел Гибель Титана.

«Полярная» миссия генерала Штеменко

Согласно Жану Парвулеско, начиная со второй половины 40-х годов ключевой фигурой евразийского геополитического лобби в СССР был генерал-полковник Сергей Матвеевич Штеменко (1907-1976).

Его высокими покровителями были маршал Жуков и генерал Александр Поскребышев (который, согласно некоторым источникам, выполнял при Сталине миссию, аналогичную миссии Мартина Борманна при Гитлере, то есть являлся проводником евразийских и германофильских идей).

В шестидесятые годы Штеменко являлся одной из ключевых фигур в Советской Армии: в разные периоды он был командующим вооруженными силами стран Варшавского договора, начальником Генштаба СССР. Но самой важной из его должностей, в соответствии с основной линией нашего конспирологического исследования, была должность начальника ГРУ в 1946-1948 и 1956-1957 гг. Именно при Штеменко в ГРУ полностью было восстановлено «полярное», оккультное, орденское измерение, заложенное в эту структуру создателем ГРУ Араловым.

Пьер де Вильмарест называл генерал-полковника Штеменко «первым и самым выдающимся советским геополитиком». Штеменко был явным и однозначным сторонником Великого Континентального Проекта в полном соответствии с традиционной логикой евразийского Ордена. В своей книге Вильмарест писал о нем: «Штеменко принадлежал к особой касте советских офицеров, являвшихся, хотя и «советскими», но все же типичными великороссами по духу и экспансионистами по убеждению». И далее: «Для этой касты СССР - это империя, призванная управлять евразийским континентом, и не только от Урала до Бреста, но от Урала до Монголии, от Центральной Азии до Средиземноморья».

В стратегические планы Штеменко входило мирное экономико-культурное проникновение в Афганистан (о котором он говорил в 1948-1952 годах), вхождение советских войск в арабские столицы - Бейрут, Дамаск, Каир, Алжир. Уже в 1948 году Штеменко настаивал на особой геополитической роли Афганистана, который позволил бы СССР получить выход к Океану и усилить военную мощь советского флота в Черном и Средиземном морях.

Важно заметить, что знаменитый адмирал Горшков был близким другом генерал-полковника Штеменко.

Штеменко и возрожденное им оккультное подразделение в ГРУ создали при Сталине могущественную и развитую сеть евразийского влияния, которая не была разрушена даже после смерти Сталина, хотя, безусловно, с 1953года до середины шестидесятых евразийское лобби в армии было вынуждено занимать все же оборонительные позиции.

В качестве неизбежного зла работникам ГРУ в течение 23 лет (1963- 1986) пришлось терпеть в качестве начальника ГРУ атлантического агента Лубянки, бывшего «смершевца» генерала Петра Ивашутина. Это было необходимым компромиссом. Генерал-полковник Штеменко, агент «Ордена Полярных», Ордена Евразии, - это тот ключ, который поможет нам понять тайную логику советской истории от Хрущева до перестройки.

Никита Хрущев, агент атлантизма

Хрущев был первым ставленником атлантистского лобби, ставшим единоличным правителем СССР. Хрущев опирался именно на КГБ и в определенный момент сделал свой окончательный выбор, противоположный выбору Ленина-Сталина. Деятельность Хрущева была направлена на уничтожение внутренних структур евразийцев в СССР, а также на подрыв глобальных континентальных проектов сверх-государственного планетарного блока.

Приход Хрущева был приходом к власти КГБ, его наиболее деструктивного крыла.

Хрущев, укрепившись на своем посту, начинает наносить удар за ударом по всем уровням континентально-патриотического лобби. Его внимание отныне центрировано на англосаксонских странах, особенно на США. Лозунг Хрущева «догнать и перегнать Запад» означает равнение именно на атлантические державы и ковенное признание их социально-экономического превосходства [14].

Тезисы о «скором наступлении коммунизма» направлены на то, чтобы снова разбудить «лево-мессианские», «большевистско-интернационалистские» тенденции, почти забытые за долгие годы евразийского имперского геополитического сталинизма.

Хрущев стремится нанести удар по всем почвенным традиционным структурам, которые сохранялись, благодаря тайному покровительству Евразийского Ордена, даже в самые страшные периоды красного террора. Хрущев хочет окончательно разделаться с Русской Православной Церковью.

Хрущев - атлантист во всем, начиная со знаменитой за-атлантической «кукурузы» и кончая разрушением евразийского культа личности (типичной черты цезаре-папистского, византийского, традиционного для русских строя).

Между атлантистами из военного кабинета Хрущева (главой которого был маршал С.С.Бирюзов) и евразийцами из группы Штеменко возникает почти открытый конфликт.

После смещения Хрущева «Красная Звезда» совершенно справедливо писала: «Стратегия, от которой мы в конце концов отказались, могла родиться только в больном мозгу».

В 1958 году Хрущев отстраняет от власти могущественного и чрезвычайно популярного евразийского маршала Жукова. В 1959 он делает другой наступательный ход - ставит во главе ГРУ одного из самых одиозных фигур советской истории чекиста Ивана Серова, известного под кличкой «Живодер».

Этого кровавого персонажа ненавидел Генштаб и, естественно, сами работники ГРУ, патриоты Евразии, в первую очередь. Другой «атлантист», генерал Миронов, становится ответственным куратором так называемых «административных органов», что означает надзор над основными армейскими и разведывательными подразделениями.

Однако хрущевские наступательные маневры встречают слаженное оккультное противодействие евразийцев: Конев, Соколовский, Тимошенко, Гречко пытаются сбросить Хрущева любой ценой. Каждый лишний день пребывания этого «атлантиста» у власти наносит невосполнимый идеологический, стратегический и политический ущерб как СССР, так и, в целом, интересам континентальных держав.

Заметим также любопытную деталь: именно в период Хрущева доминация «тоталитарно-гегельянской» линии в советской «ритуально» марксистской философии (предполагающей примат сверхиндивидуальных, «объективных» факторов над индивидуальными и субъективными) сменяется на доминацию «субъективно-кантианской» линии [15] (предполагающей примат индивидуалистического и «субъективного» над «объективным»).

С этого же времени начинается стремительная деградация гражданского образования, появляется новая плеяда «хрущевских» академиков и ученых, представляющих собой сброд неквалифицированных и заносчивых дилетантов. (Вспомним, к примеру, о типичном «хрущевце» А.Н.Яковлеве, признавшимся, что он критиковал Маркузе, даже не удосужившись его прочитать. Сталинские ученые, продолжавшие, хотя и в своеобразной форме, дореволюционные академические традиции, как правило, отличались знанием тех авторов, которые они искренне или не очень искренне критиковали).

С Хрущева начинается постепенное распространение в обществе «атлантически» ориентированной, беспочвенной, «космополитической» интеллигенции, которая незримо пестуется КГБ даже в ее наиболее радикальных и диссидентских вариантах. Темы Запада, США начинают распространяться в СССР в качестве «запретного», но «притягательного» идеала именно с начала 60-х.

Долгий путь к 1977-му

Смещение Хрущева было, безусловно, делом рук Ордена Евразии.

Показательно, что через восемь дней после его ухода с поста Генсека терпит крушение самолет, на борту которого находились два ключевых агента «атлантического» лобби - маршал Бирюзов и генерал Миронов.

После хрущевского нокаута евразийцы начинают постепенно восстанавливать свои позиции. Леонид Брежнев - фигура, поддержанная евразийцами.

Показательно, что литератор Смирнов в 1965 году писал: «9 мая 1965 года на параде победы в Москве перед колоннами ветеранов должен пройти, празднуя двадцатилетие Победы, сам маршал Жуков, украшенный боевыми орденами».

После семилетней хрущевской опалы Жуков был вновь реабилитирован. Это была настоящая победа ГРУ.

Но триумф Ордена Евразии при Брежневе оказался далеко не полным. «Атлантисты» из КГБ не собирались сдаваться. Континентальные проекты постоянно стопорились. В середине 60-х даже сложилась парадоксальная ситуация, когда перспективы континентального блока обсуждались, минуя СССР.

В этом отношении интересно привести данные о переговорах Артура Аксманна - бывшего главы организации «Гитлерюгенд» и участника евразийского лобби внутри СС - с Чжоу Эн Лаем в отношении создания единого континентального блока Пекин-Берлин-Париж, минуя СССР.

Генерал Де Голль всецело приветствовал такой проект. К нему присоединился в дальнейшем и Бухарест.

Артур Аксманн рассказал в Мадриде Жану Парвулеско о следующем эпизоде его полета в Пекин. В тот же самый самолет села группа советских военных, которые постарались убедить Аксманна в необходимости включения в евразийский проект и СССР, что было, впрочем, давней мечтой самого Аксманна, противника антиславянского расизма Гитлера еще со времен его причастности к евразийскому лобби внутри СС (круг СС-Гауптамана Александра Долежалека, Рихарда Гилдербрандта, Гюнтера Кауфманна и др., связанный с Вальтером Николаи и Мартином Борманном).

Офицеры ГРУ также сообщили Аксманну об интригах атлантического лобби в СССР, которое ставит непреодолимые препятствия геополитическим проектам, нацеленным на благо континента, а значит, и всех континентальных держав, крупнейшей из которых является СССР. Атлантисты из КГБ, используя свою традиционную тактику, вынудили Армию мириться с Ивашутиным (старым чекистом и в высшей степени непопулярной фигурой) во главе ГРУ в течение 23 лет.

Но тем не менее, начиная с 1973 года Брежнев стал продвигать военных все ближе и ближе к руководству страной. В 1973-м году маршал Гречко стал членом Политбюро. Сменивший его Устинов также входил в этот орган, хотя надо заметить, что руководители КГБ - Андропов, а позднее и его преемник Чебриков - были членами Политбюро с 1967-го.

Но пиком торжества Армии и ГРУ был 1977 год, когда новая брежневская конституция учредила «Совет Безопасности», ставший самостоятельной и формально независимой юридической и политической силой. Это была победа Армии над КГБ. Это была победа Евразии. Осторожный и неторопливый Брежнев осуществил обещанное им евразийскому лобби изменение закулисного порядка внутрисоветской структуры власти. Армия имела теперь свое полноценное представительство на самом верху.

Брежневская стратегия была в целом континентально ориентированной. Вместе с тем основной сферой стратегических интересов стал все же космос и космическое оружие. Параллельно разработке проектов космической войны, геополитики эпохи Брежнева разрабатывали и соответствующие идеологические и политические модели, учитывающие новую стратегическую и военную терминологию и типологию космической эры.

Упомянем в этом контексте идеи писателя А.Проханова, связанного с определенными геополитическими группами Генштаба со времен маршала Огаркова и лично знавшего крупнейшего евразийского стратега адмирала Горшкова.

А.Проханов уверяет, что советско-евразийские военные стратеги конца 70-х - первой половины 80-х всерьез разрабатывали проекты новой континентально-космической цивилизации, основанной на сочетании духовных, почвенных и метафизических традиций Евразии с ультра-современной техникой, космической стилистикой и с глобальной системой «новых коммуникаций». Это должно было бы стать евразийским ответом на американские модели «звездных войн», представляющих будущую космическую эру как торжество англосаксонской идеи не только на планете, но и во Вселенной.

Американской Вселенной, американскому Космосу «почвенно-футуристские» идеологи Генштаба готовились противопоставить Русскую Вселенную, Евразийскую Вселенную, образ Великой Евразии, спроецированный на бескрайние регионы звезд и планет.

«Соседи» же с Лубянки выбрали Космос, устроенный по образу «островных» торгово-колониальных цивилизаций крайнего Запада. Американская модель их вполне удовлетворяла.

Так в новейших технологических обличьях мы снова сталкиваемся с древнейшими темами, с голосом многотысячелетней истории, с зовом наших далеких предков, всегда решавших сущностно единую проблему: «Надо ли разрушать Карфаген?», в каких бы обличьях эта проблема ни была представлена.

Геополитика маршала Огаркова

Одним из прямых наследников геополитической миссии Штеменко был маршал Н.В.Огарков, выдающийся геополитик, стратег и евразиец. Он продолжал дело «Полярного» Ордена в Армии до середины 80-х годов. Из трех брежневских начальников Генштаба - Захаров, Куликов, Огарков (все трое убежденные евразийцы) - самым ярким, безусловно, был именно Огарков, гениальный знаток маскировки, много раз стратегически переигрывавший как внешних, так и внутренних атлантистов. Именно Огарков был организатором Пражской операции, которая прошла гладко лишь потому, что ему удалось совершенно запутать разведслужбы НАТО и навязать им блестяще поданную дезинформацию.

Любопытно отметить, что события «Пражской весны», окончившейся для демократических путчистов «печальной осенью», в некотором смысле были стратегической дуэлью двух персонажей, посвященных в самые глубокие тайны планетарного конфликта. Сегодня общеизвестно, что оккультным автором и режиссером «Пражской весны» был Давид Гольдштюкер. Именно Гольдштюкеру противостоял в этой операции евразиец Огарков, и надо заметить, что победа Огаркова была не просто победой грубой силы советских танков, но победой мысли, хитрости и великолепного владения искусством дезинформации, «маскировки», с помощью которой руководство НАТО было введено в полное заблуждение и не успело вовремя среагировать, на что, естественно, доктор Гольдштюкер и его мондиалистские креатуры (Дубчек, Гавел и т. д.) в основном и рассчитывали.

Огарков был инициатором создания «Спецназа», который призван был осуществлять локальные и молниеносные действия в тылу противника, что совершенно необходимо для успеха сугубо континентальных, локальных военных операций. Геополитически маршал Огарков всегда открыто (в отличие от скрытого и осторожного евразийца Гречко) защищал «евразийский проект». Вокруг Огаркова сгруппировалась военная элита евразийской ориентации. В первую очередь, его сподвижниками были маршалы Ахромеев и Язов. Оба они, особенно Ахромеев, были посвящены в тайны Ордена «Полярных», основанного в Советской Армии еще Михаилом Тухачевским параллельно сходной организации Аралова, созданной им сразу после появления ГРУ.

Двойной агент Михаил Горбачев

Предварительную фазу перестройки, подготовку новых кадров, распределение ролей, проведение нужных людей в руководство, общий сценарий событий - все это осуществил Юрий Андропов совместно с другими аналитиками атлантистских спецслужб и экспертами из Ордена «Танцующей Смерти». Но Андропов прекрасно понимал, что на любом этапе перестройки евразийцы могут попытаться взять реванш, скинуть атлантистов из КГБ и Политбюро и направить страну евразийским курсом. Поэтому выбор главной фигуры новой политики пал на самого уклончивого и неопределенного из тогдашних высших руководителей, который был так осторожен, гибок и обтекаем, что ни одна из сторон не знала, на какой Орден он в действительности работает. С другой стороны, в силу древнейших традиций Ордена Атлантики, к которому принадлежал Андропов, принято было особое внимание уделять людям, во внешности которых был какой-нибудь выразительный дефект. Именно по этому принципу отбирались верховные жрецы культа египетского ослоголового бога Сета. Горбачев с его меткой (которую, кстати, один мусульманин-традиционалист прочел как арабскую надпись из трех букв - «каф», «фа», «ра», что дает «кафир», т.е. «безбожник») был наиболее подходящей фигурой. Выдвигая Горбачева, Андропов рассчитывал на то, что его кандидатура устроит обе геополитические группировки, так как разрешение внутреннего напряжения в СССР уже давно назрело, и политику перемен должны были бы, по логике вещей, поддержать и атлантисты и евразийцы. У атлантистов заинтересованность в переменах была очевидна, но и евразийцы после начала афганской войны и прихода Андропова к власти не довольствовались более сохранением статус-кво, и поэтому легко пошли бы на трансформации. Горбачев был удобен и выгоден всем. В качестве опекунов Горбачева со стороны двух враждующих Орденов были поставлены А.И.Лукьянов и А.Н.Яковлев. Оба эти персонажа были непосредственными участниками разветвленного континентального заговора, представляя, однако, две враждующие стороны.

Подлинный лик Анатолия Лукьянова

Начиная с 1987 года Анатолий Иванович Лукьянов стал во главе так называемых «административных органов». От него теперь зависела судьба всякого назначения или продвижения по службе среди высших военных чинов. Лукьянов, проявляя лояльность к Горбачеву, старался, тем не менее, истолковать в евразийском ключе двусмысленные и туманные указания нового кремлевского шефа. Стремление Горбачева закончить афганский конфликт было на руку Армии, и есть некоторые основания полагать, что Лукьянов был причастен к этой геополитической акции. Такой же гибкий и осторожный, как Горбачев, Лукьянов в отличие от него имел ясную геополитическую ориентацию. Его целью, как и целью Ордена «Полярных», была Великая Евразия от Монголии до Средиземноморья, Pax Euroasiatica, великий континентальный союз. Лукьянов был обязан в силу своей должности контролировать ГРУ и курировать Генштаб, но, в действительности, этот аккуратный и спокойный человек был не «надсмотрщиком от мессианских большевиков» за военным евразийским государством в государстве, а посланцем ГРУ, надзиравшим от Армии за большевиками-атлантистами. Прикрываясь тем, что он, якобы, стоит на позиции «левого центра», Лукьянов осуществлял в Верховном Совете особую роль, смысл который состоял в формировании парламентского блока, ориентированного в пользу секретной евразийской миссии.

«Мистер Перестройка»

Александр Николаевич Яковлев с начала 70-х был одним из главных идеологов открытого атлантизма в СССР. Надо отдать ему должное, он начал свои нападки на патриотов-евразийцев еще в 1974, когда позиции ГРУ были очень сильны и когда Гречко уже состоял членом Политбюро. Открыто призывая к идеологическому погрому «национал-большевистской» литературы, служившей в те годы трибуной для шифрованного обмена информацией, идеями, концепциями и проектами для всего патриотического евразийского лобби, Яковлев шел на определенный риск. И несмотря на заступничество Андропова и высших кругов КГБ после публикации знаменитой статьи «Против анти-историцизма», ставшей манифестом русофобского и анти -патриотического атлантизма, ему все же пришлось отправиться вон из России. Правда КГБ решило превратить «яд в лекарство» и использовать отсылку Яковлева в Канаду для активизации шпионской атлантической сети. Согласно информации, приводимой Жаном Парвулеско в его докладе «Галактика ГРУ», в Оттаве, куда Яковлев был отправлен послом, он вступил в контакт с Давидом Голдштюкером, который в то время представлял в США внешние интересы Израиля под видом участия в конфиденциальных переговорах с одной чикагской фирмой, связанной с ядерной энергетикой. Доктор Давид Голдштюкер, который, как известно, был важной персоной не только в Израильских спецслужбах, но и непосредственно в спецслужбах англо-саксонских стран (что в целом напоминает ситуацию, характерную и для советского КГБ), разработал вместе с А.Яковлевым атлантическую стратегию будущей перестройки. Этот факт настолько общеизвестен на Западе, что именно Яковлева называют там «мистер Перестройка». Так, уже второй раз в истории пра

Опрос
Результатом Глобального Кризиса станет:






Проголосовало: 5040 ч.

Предиктивное программирование

Во власти Символов

СПИД: лженаучный терроризм

(c)2006 За Родину! | zarodinu.org.ua