[Версия для печати]

«Русская весна»

«Они хотели получить "арабскую весну", а получили "русскую весну"» Хирург, Ночные Волки(c).

Большие идеи «Русской весны»

«Русская весна», пришедшая в украинские города, переформатировала винчестер украинской государственности, давно пораженный различными вирусами. В Донецке, Харькова, Луганске восстали не столичные «образованные горожане», привыкшие к майданной жизни в режиме нон-стоп. Вышли и те, кто работает – а они выходят один раз, но сурово, всерьез. Важно разобраться в мотивации этих людей.

Вряд ли поступки людей, спускающих украинские флаги, можно объяснить марксистскими левацкими догмами. Красные знамена СССР действительно иногда взлетают над баррикадами, однако сторонники коммунистической идеологии явно не играют на тех баррикадах первую скрипку.

Антифашизм? И да, и нет. Степан Бандера и его последователи – очевидные раздражители для «Русской весны», объединяющие многих враги, однако претензии протестующих к киевскому руководству гораздо шире.

Также сложно назвать идеологию восставшего Юго-Востока патриотизмом – любовью к стране, к государству. Государство под названием Украина там явно не любят. Однако вряд ли можно сказать, что протестующими в Донецке и Луганске движет восторг по отношению к Российской Федерации.

Мотор «Русской весны» – не столько приверженность современной РФ, сколько принадлежность к русской культуре и истории, к языку, ощущение общности судьбы с Россией в цивилизационном масштабе, просматривающемся сквозь границы 91-го года, начерченные не очень вменяемыми людьми. По сути, такая идеология – это не оголтелый национализм, а национализм культуры, хотя сами протестующие и не прибегают к такой идентификации. «Тонкий стиль Набокова не понять в окопе». Политологи не находят себе места на баррикадах.

Прочтение народных выступлений с позиции национализма культуры позволяет осмыслить книгу новейшей истории Юго-Востока Украины, которая пишется у нас на глазах (и уже кровью). Становятся логичными и алые знамена Победы, и православные иконы, и Кутузов на плакатах, и советская ностальгия, и Бандера, неизменно втоптанный в грязь.

Отрадно, что народные выступления Юго-Востока имеют ярко выраженный социальный характер (опять же, никем не постулированный) – происходит смена политического класса. Народ, выдвигая вперед новых вожаков-пассионариев, не связанных с прошлыми элитами, показывает шахтерский кулак не только олигархам из Киева, но и местным заправилам – так, послан куда подальше донецкий нувориш Ринат Ахметов.

Характерно, что российский триколор над Донецкой ОГА имеет другое смысловое содержание, нежели аналогичный стяг в Крыму. Жители Крыма в общей массе, прежде всего, – патриоты современной России. Поэтому с самого начала волнений были нацелены на механическое воссоединение с Родиной. Для юной Донецкой республики триколор – это выбор исторического пути, а Россия – потенциальный заступник и экономический партнер, маяк и миф. Разница в мировосприятии русского Севастополя и русского Донецка сказывается и на отношении к личности Путина, который воспринимается Юго-Востоком без крымского фанатизма.

В России прежний национализм почвы, начатый на рубеже 90-х еще обществом «Память» и РНЕ, был серьезно потеснен новым национализмом крови, занявшим медийное пространство прагматичной антииммигрантской риторикой, подчас незаслуженно задвигаемой националистами старого толка.

Однако, случился казус – этнический национализм, заточенный на ненависти к гастарбайтерам и этнобандитам, оказался бессильным при выходе на большое пространство. Выяснилось, что внятной внешнеполитической доктрины этнонационалисты не потрудились разработать. А если и разработали, то постеснялись донести до масс своих сторонников, чтобы не слишком запутать хулиганов с городских окраин. В итоге в Крыму и в Луганске мы не видим московских парней в Thor Steinar и дворовых адептов национал-социализма.

Полностью потерялись основные последователи «Русского марша» – люблинские пацаны «с района», сердитые подростки, озабоченные наплывом мигрантов и этническим криминалом. Еще в декабре многие из них радовались Майдану, с восторгом взирали на камуфляж «Правого сектора». Теперь же притихли совсем, запутавших в происходящем.

Что характерно – молчат и идеологи «Русского марша». Невнятен Демушкин, испарился Белов-Поткин, не вышли за привычные стены своих спортзалов пропагандисты ЗОЖ-движения. Внятную и последовательную позицию поддержки Юго-Востока продемонстрировали лишь национал-демократы Крылова.

Прежний национализм почвы испытывает очевидный реванш. Он сквозит из выпусков новостей, из разговоров в городском троллейбусе. Радуются и патриоты-оппозиционеры, еще недавно срывавшие глотки в криках «Россия без Путина!». Всем сильным людям светло на душе этой русской весной.

Источник

Русская весна мира

Почему Европейские правые и левые «вдруг» оказались на стороне России

Недавно две показательно недружественные к России газеты – немецкая «Die Welt» и американская «Washington Post» – выступили почти в унисон с тревожными текстами по поводу того, что идеи Путина находят поддержку в западных обществах, прежде всего, в его правом и левом спектрах.

«В контексте украинского конфликта стираются различия между левыми и правыми радикалами. Идеология Путина создает общую основу в их борьбе против ЕС и НАТО. … При помощи путинской комбинации великороссийского народного национализма и воссозданного советского культа, кажется, воплощается старая мечта о союзе левых и правых сил против Запада» («Die Welt»).

«Ультраправые, ультранационалистические политики от Бельгии до Италии и в целом ряде стран бывшего «советского мира», включая Венгрию, Словакию, Болгарию и других, присоединились к хору тех, кто защищает Россию…. Это желание составить конкуренцию ведомому США «Западу», конечно, порождает реакцию не только со стороны ультраправых. От Греции до Германии – «горнила» европейского проекта – многие приверженцы левых взглядов выразили неоднозначное отношение к жестким мерам в вопросе украинского кризиса. 49% опрошенных в Германии хотят, чтобы их правительство заняло «умеренную позицию» в ситуации» («Washington Post»).

Если рассуждать с точки зрения избранной ими линии подачи текущих событий, это выглядит довольно странно. Во-первых, что-то не то с «изоляцией» России. Как и с единодушием Запада в противостоянии с «нападающей» Россией. Во-вторых, выходит, что граждане демократических стран поддерживают «агрессию», «аннексию», «российский империализм», «расправу над суверенным государством, выбравшим свободу и евроценности» и т.п. Ведь там же ничего больше нет во всех этих украинских событиях, не так ли? Путин, как известно любому еврокарапузу на детсадовских гей-парадах, совершил агрессию против соседней страны, как раньше атаковал Грузию и как скоро нападет на Прибалтику, Молдавию, Польшу и далее везде. И вообще, Россия, как известно, граничит, с кем хочет.

Откуда тогда поддержка к агрессору внутри Запада, когда там впору бункеры рыть? Конечно, это пытаются представить как «с такими друзьями не надо и врагов». Дескать, нормальный человек не будет хвастать поддержкой таких сил и персонажей: ультра-правых и левых радикалов. Но, как говорят крымские «дочери офицеров», поверьте, тут не все так однозначно. Настроения затронули не только ультрас. Евроскептики – это отнюдь не только юнцы со свастиками. И далеко не все европейские националисты – наследники и поклонники фюрера. Иначе бы их симпатии были бы, скорее, на стороне украинских «правосеков» и прочей местной «Свободы». А они вдруг сочувствуют России с ее георгиевскими лентами и Парадом Победы. Что-то не так.

Не так все по той простой причине, что речь не идет об агрессии, экспансии и прочем «русском империализме». Вообще не о территориях, и даже не только о русских. Наши оппоненты – как и наши друзья – разглядели в Путине и в его России не военную, а системную угрозу для себя. Что, на первый взгляд, кажется странным: про российскую коррупцию и бедность там не высказался только ленивый, как и про неэффективную экономику, олигархов и весь перечень наших несвобод. Какая ж тут угроза тем, кто живет в комфорте и тотальной правозащите?

Штука в том, что речь-то идет о надинституциональных ценностях. И с их точки зрения не так важно, сколько у тебя партий или газет. Но важно, за что жить и, если понадобится – умирать. За право на однополые браки? За Кончиту Вурст? Европейские правые и левые, которые оказались «вдруг» на стороне Путина – это именно те, для кого некие ценности, возможно, абстрактные с точки либеральствующего обывателя, оказываются важнее комфорта и стабильности.

Вот, для контраста, достаточно откровенное мнение евронеофита: «Я принадлежу к поколению, которое уверяли (и которое в конце концов отчасти поверило в это), что главная цель современного человека - независимо от того, на какой географической широте ему довелось жить, – это потребление и постоянное повышение своего уровня жизни. Покупать все более совершенные и дорогие машины, одежду, путешествовать по всему миру и наслаждаться возможностями, которые дает свободный рынок». Теоретически это должно импонировать каждому. Именно на этой основе – в сухом остатке – и строили прекрасный по замыслу европроект: оазис растущего потребления, надежно защищенный от всех проблем окружающего мира супердубиной НАТО.

Но, как оказалось, человек, даже европейский юберменш – существо не очень жвачное. Его старательно убеждали, что эпоха «-измов» – как и вообще История – закончилась, когда миру пришел полный либерализм: право каждого сходить с ума на свое усмотрение, если это не мешает другому потребительствовать на его усмотрение. Сохранение этого порядка было объявлено ценностью (причем – единственной), все прочее назвали фашизмом и стали искоренять силой у себя и у других.

И тут пришел Путин…

Совершенно неожиданно в Москве появился Лидер – незаметный полковник КГБ, случайный – пальцем в небо – выбор нетрезвого старца, который тихим и уверенным голосом сказал так, что его услышал весь мир: «а король-то – голый». Вот этого ему не простили. При том, что спокойно простили бы Крым, Донецк или Луганск. И Приднестровье. И вообще любые подтверждения «имперских амбиций» и «попыток восстановить СССР». Роль мирового Зла, пугала – она тоже очень важна для их внутренних раскладов. Но он залез в святая святых – в умы и души.

«Он черпает силы не только в своем желании защитить по родству крови русских соплеменников, оставшихся за пределами России во время распада СССР, но и во всемирном отвращении и сопротивлении нечистотам гедонистической светской социальной революции, которые плывут с Запада.

…В войне с Западом не взрываются ракеты. Это культурная, общественная и нравственная война, в которой миссия России, по словам Путина, состоит в том, чтобы «воспрепятствовать движению назад и вниз, к хаотической тьме, возврату к первобытному состоянию» (Патрик Бьюкенен).

Путин действительно угадал нерв современных процессов на самом Западе, его слабое место, которое тот сам доселе наоборот считал своим безоговорочным преимуществом. «Если твои пенсионеры сыты, а дороги ровны, значит, и твои идеи – правильны»: это казалось незыблемой глыбиной, которая покорила своей доступностью и однозначной простотой креативные классы во многих странах, не исключая саму Россию.

Но ведь народ Достоевского не может не проявить свою смутьянскую, глобально-диссидентскую натуру. Его тыкали носом в безнадежную отсталость от мировых «передовиков» экономики и мысли, а он взял, да перевернул ситуацию – и «последние оказались первыми». В мире остался единственный лидер, а все прочие, в обнимку с технологиями и Шестым флотом, затаив дыхание, внимают каждому его слову – и даже молчанию. И этот лидер открыл миру дверь в постлиберальную эпоху.

Русский проект vs. Русская миссия?

Интересно то, что сам смысл вызова не все считали и у нас дома. Многие у нас, из числа сторонников Путина и его нынешней политики, также мыслили исключительно в русле логики возвращения земель, объединения Русского мира. Эта логика подсказывала соответствующий алгоритм действий: использовать ситуацию и двинуть войска на все возможные русские территории, вернув себе свое и наплевав на мнение мира, коль скоро он и так против нас и называет происходящее агрессией. Так пусть хотя бы по делу называет и за дело наказывает.

Однако штука в том, что это было бы и тем, чего ожидают от Путина - воссоздателя СССР – для многих у нас в этом ничего особо страшного уже нет, но для обывателя за рубежом это – по-прежнему страшилка. Речь не идет о том, чтобы понравиться этому самому обывателю – все равно это практически безнадежно в условиях тотального господства «независимых СМИ». Но этими действиями мы, выиграв территории, проиграли бы умы. Те самые, которые сегодня уже вдохновлены или, по крайней мере, смущены Россией и «Русской весной».

«Русская весна» - это не территории и не бои. Это – пробуждение нации всемирного уровня и возвращение смыслов в ее жизнь, даже в повседневный обиход. Путин, сплотивший нацию, действовал при этом и как наднациональный, сверхрусский политик. Его поддержали в мире не как объединителя русских земель и людей, но как человека, способного – ни много, ни мало – изменить мир. Интересы «Русского проекта» требовали быстрых и решительных действий, марш-бросков. Интересы же «Русской Миссии» подсказывают, что выглядеть реальным, а не мнимым агрессором для России невыгодно и неправильно.

Есть ли тут внутренний конфликт? Визуально – да. На практике же в полной мере и без опасного негатива (тотальная изоляция не только на Западе) собственный русский объединительный проект может быть реализован именно в рамках Русской Миссии. Не исключаю даже, что исключительно в ее рамках. Потому что на кону абсолютно иные расклады, совершенно новые реалии в Европе и в мире. Это гораздо шире логики «евразийства», которое, при всей его внешной привлекательности, имеет некий привкус «региональной державности», на что намекал Обама (и что нам тоже «разрешили бы» в обмен на лояльность и «невысовывание»).

Не нужно понимать эту миссию превратно: никто не хочет у нашего домашнего хомячка отнять его право кататься в Италию или покупать немецкие машины, что он инстинктивно усматривает в любых наших действиях не в западную «струю». Но речь идет о том, чтобы построить отношения с этими странами на принципиально иной основе. Без натовской дубины за спиной, без деления на правильные и неправильные страны и народы, без учителей и учеников и т.п. Уже всем ясно, что никакая интеграция России с «цивилизованным миром» в нынешнем формате невозможна. Выбор стоит между тем, чтобы менять Россию, либо менять сам этот мир. Из попытки трансформировать Россию по этим лекалам в 90-е мы выскочили, как ошпаренные. Так что, похоже, выбора у нас особого нет – нужно воздействовать на мир.

Направления для мысли достаточно понятны: коль скоро нас услышали именно консервативные, религиозные, национально-ориентированные и левые силы, значит и ожидания связаны с этим – что речь пойдет об идее нации, совмещенной с идеями веры и справедливости. В любом случае, мы сейчас, похоже, только нащупываем эту идею, осязаем ее контуры и векторы. Но она уже присутствует в нашей жизни как фактор, определяющий жизнь нации и пути ее развития. «Русская кома» закончилась – приветствуем «Русское пробуждение». Которое может разбудить и человечество из его «золотого сна».

Источник

Видео

Опрос
Результатом Глобального Кризиса станет:






Проголосовало: 5071 ч.

Предиктивное программирование

Во власти Символов

СПИД: лженаучный терроризм

(c)2006 За Родину! | zarodinu.org.ua