[Версия для печати]

Война в Йемене: исторические предпосылки и геополитические аспекты

Исторические предпосылки и геополитические аспекты

Считается, что Османская империя пала в результате кровопролитных русско-турецких войн, восстаний балканских народов и общеевропейских противоречий, вылившихся в конечном итоге в Первую мировую войну. Это в значительной степени верно, но в падении империи Османов сыграл свою роль ещё один фактор. Дипломатические донесения из Стамбула, поступавшие в европейские столицы в предвоенные годы, били тревогу не только из-за событий на Балканах, но и по причине резкого обострения обстановки в Йемене, напрямую угрожавшего интересам великих держав – Англии и Германии.

Входившие в состав Османской империи йеменские территории пользовались значительной самостоятельностью и подчинялись, в частности, имаму Саны. Йеменский имам возглавил самое мощное массовое антитурецкое восстание, вспыхнувшее в 1904 году и продолжавшееся вплоть до начала Первой мировой войны. К этому же времени относится знаменитое высказывание начальника германского Генерального штаба Гельмута Мольтке-младшего, адресованное его австрийскому коллеге Конраду фон Гетцендорфу: «Турция в военном отношении нуль. Если мы раньше говорили о Турции как о больном человеке, то теперь следует говорить как об умирающем. Она стала нежизнеспособной и находится в состоянии агонии».

В 1918 году тогдашний Северный Йемен с центром в Сане стал независимым. Османская империя окончательно распалась. Спустя 10 лет власти Йемена заключили всеобъемлющий договор о дружбе с Советским Союзом, сыгравший значительную роль в политической и торгово-экономической жизни страны.

Если СССР с самого начала выступал в поддержку Йемена, то главный сосед йеменцев – Саудовская Аравия заняла враждебную молодому государству позицию. И определялось это в первую очередь территориальными спорами: Эр-Рияд претендовал на значительную для небольшого Йемена часть его территорий. Первый, но далеко не последний вооруженный конфликт между независимым Йеменом и Саудовской Аравией вспыхнул уже в 1934 году.

Саудиты в своей политике по отношению к соседу не ограничивались военными экспедициями, а периодически брали на себя функции регулятора внутриполитической жизни в Йемене. В 1962 году после смерти йеменского короля Ахмеда новым монархом был провозглашен принц Мухаммед аль-Бадр. Спустя неделю в стране произошел антимонархический военный переворот, однако на сторону свергнутого монарха встали Вооруженные силы Саудовской Аравии. Характерно, что в то время им противостояли не только отряды йеменской гвардии, но и элитные подразделения египетской армии, выступившие против сторонников монархии.

Провозглашение в 1967 году независимости Южного Йемена еще больше осложнило геополитическую обстановку в юго-западном районе Аравийского полуострова. Территориально-племенные противоречия усугублялись различной внешнеполитической ориентацией Северного и Южного Йемена. Последний стал всецело ориентироваться на Советский Союз, что, в свою очередь, придало внутрийеменскому конфликту идеологическую окраску.

В 1990 году произошло объединение двух йеменских государств, но противоречия внутри теперь уже единой страны и вокруг неё никуда не исчезли. И все более активную роль в региональных процессах стал играть Эр-Рияд. На Западе не любят об этом вспоминать, но именно Саудовская Аравия в значительной степени профинансировала военную операцию США в Персидском заливе.

А в 2000-2003 годах Йемен выступил ареной вооруженной операции под кодовым названием «Интифада Аль-Акса», проведенной израильскими спецслужбами с одобрения США. Тогда в результате ракетного удара по целям на йеменской территории погибли гражданские лица. А сам этот удар, произведенный в разгар тогдашней президентской кампании в США, призван был, по словам американской правозащитницы Сьюзан Носсель, оказать поддержку Джорджу Бушу, «представить американского лидера во всеоружии накануне президентских выборов», а также «наглядно продемонстрировать всем врагам Израиля и Америки, что произойдет с ними в скором будущем».

Стоит напомнить, что именно в Йемене прослеживаются корни семьи Усамы бен Ладена. Отец будущего «террориста номер один» Мухаммед бен Ладен покинул район Хадрамаута в конце 1920-х годов и отправился на заработки опять-таки в Саудовскую Аравию, где уже в 1931 году основал собственную компанию. По свидетельству очевидцев, Мухаммед бен Ладен на всю жизнь сохранил привязанность к йеменской родине.

В пору «арабской весны» противостояние различных политических, родоплеменных и религиозных сил внутри Йемена и активная вовлеченность в него внешних игроков вылились в «цветную революцию». Она растянулась на несколько месяцев и в конце концов привела в феврале 2012 года в президентское кресло Абдураба Мансура Хади. Однако смена власти не принесла спокойствия, а, наоборот, послужила катализатором нового противостояния, поскольку свергнутый президент Али Абдалла Салех продолжал пользоваться поддержкой йеменских шиитов – хуситов.

Конфликт между сторонниками Салеха и Хади имеет несколько измерений. Прежде всего, это внутрийеменский конфликт. Один из ведущих турецких экспертов в области экономической истории и политологии Мехмет Али Киличбай ставит «межйеменскую резню» в один ряд с другими кровопролитными конфликтами в мусульманском мире - ирано-иракской войной, гражданскими войнами в Афганистане и Алжире, кровавыми столкновениями в Индонезии и на Филиппинах. Эксперты Разведывательного совета США в докладе, подготовленном к началу первого президентского срока Барака Обамы, отнесли Йемен наряду с Палестиной, Афганистаном и Пакистаном к категории стран «с наивысшими рисками».

Геополитические риски, проистекающие из многолетнего внутрийеменского конфликта, многократно усиливаются вмешательством внешних сил, и в первую очередь Саудовской Аравии, стремящейся поставить Йемен под свой контроль и превратить его в зону своего исключительного влияния. И столкновение на данном направлении с Ираном - не единственное следствие этой саудовской стратегии. Цели Эр-Рияда простираются гораздо дальше нейтрализации йеменских шиитов. Саудовская Аравия видит себя ведущей державой «региональной НАТО», роль которой предлагается играть Совету сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ).

Эскалация йеменского конфликта и придание ему международного характера были использованы Соединённым Штатам в качестве рычага на проходивших в Швейцарии переговорах шестёрки международных посредников и Ирана по иранской ядерной программе. В свою очередь достижение администрацией Барака Обамы договорённостей с Тегераном станет важным козырем Демократической партии США в грядущей борьбе за Белый дом на выборах 2016 года. Наконец, судя по имеющейся информации, Вашингтон попытается использовать нормализацию отношений с Ираном и вовлечение иранских энергоресурсов в трансконтинентальные проекты в качестве оружия энергетической войны с Россией.

В последние дни йеменский кризис стал своего рода фокусом целого ряда религиозно-политических и геополитических противоречий Ближнего Востока, и значение этого кризиса, учитывая стратегически важное положение Йемена, выходит далеко за региональные рамки.

Военно-воздушная операция Саудовской Аравии и ее союзников в Йемене – это признак перехода всего Ближнего Востока в новое геополитическое измерение. Основными элементами новой ситуации являются активное участие различных региональных сил в перекройке существующих государственных границ, гонка вооружений в регионе и постепенное размывание прежних стратегических союзов государств региона с Соединёнными Штатами и другими западными державами. Все это придает ближневосточным конфликтам ещё большую сложность и многоплановость. На очереди – образование новых альянсов и игра на региональной шахматной доске с периодической сменой фигур и сторон.

В новой обстановке Саудовская Аравия, Турция, Иран, Катар всё чаще будут прибегать к пресловутым «гуманитарным интервенциям», отрицая принципы территориальной целостности и государственного суверенитета в том виде, как они сформулированы в основополагающих документах международного права.

Вспоминать в связи с этим про Устав ООН стало уже бесполезным делом. Однако применительно к Ближнему Востоку можно напомнить принятую в 1960 году Генеральной Ассамблеей ООН Декларацию о предоставлении независимости колониальным странам и народам. Ее основной смысл заключался в том, что документ лишал смысла «рассуждения об иерархическом сообществе государств, в котором права членства и участия предоставлялись в зависимости от степени развития и особенностей того или иного общества». [1]

И Устав ООН, и Декларация о предоставлении независимости колониальным странам и народам являются препятствием для архитекторов «Нового мирового порядка», стремящихся как раз утвердить в мире иерархическую (колониальную) структуру международных отношений.

Размывание представлений о государственном суверенитете на Ближнем и Среднем Востоке (а это не только Йемен, Афганистан или Ирак, но и Турция, Сирия, Бахрейн) обычно связывают с колониальным наследием и происками террористов «Исламского государства» (ИГ). Однако этим происходящее не объяснить. Ответственность за перекройку карты «Большого Ближнего Востока», начатую вторжением в Афганистан в 2001 году и затем в Ирак в 2003 году, лежит прежде всего на Соединённых Штатах.

Сегодня этот процесс принял угрожающий характер. Эксперты и дипломаты уже подсчитали, что Ливия, Ирак, Сирия, Йемен и даже Саудовская Аравия могут распасться по меньшей мере на 14 государств, которые затем могут объединиться в «Суннитстан» и «Шиитстан».

Показательно, что грядущая перекройка ближневосточной политической карты по лекалам исламистов особенно популяризуется англо-саксонскими авторами. Французские эксперты более осторожны в оценках. Например, Мишель Фуше, отмечая появление «зон, в которых отсутствует государственная власть», утверждает, что радикалы из «Исламского государства» являются поборниками государственных институтов. «В числе первых шагов, которые они предпринимают - установление классических государственных институтов, введение паспортов, валюты, всех тех вещей, которые мы ожидаем от государств, окруженных границами», - напоминает Мишель Фуше.

Кстати, и арабская коалиция, возглавляемая Саудовской Аравией, ведет войну в Йемене не против трансграничного «Исламского государства», а на стороне одной из внутрийеменских политических сил против их противников. Схожим образом развивается ситуация в Бахрейне, где суннитская власть противостоит шиитскому большинству населения. И там, и там «Исламское государство» выступает лишь пропагандистским прикрытием планов расширения военно-политического влияния Саудовской Аравии и просаудовского Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива.

Представляется, что дальнейшее развитие событий здесь будет определяться в первую очередь не военными успехами саудовской коалиции в Йемене, а наметившимся на переговорах в Лозанне сближением США с Ираном и одновременным ростом внешнеполитической экспансии Турции. И для Тегерана, и для Анкары Эр-Рияд - конкурент и противник. Очень многие сегодня в Турции думают так, как писало на днях тамошнее интернет-издание Taraf: «На примере Йемена видно, что Турция, бросившая якорь в суннитский лагерь, увы, не может избавиться от роли третьесортного тылового отряда Саудовской Аравии».

Турецкое интернет-издание Yenicag считает, что заявление президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана о поддержке действий Саудовской Аравии в Йемене не отвечает интересам Турции. «Важно понимать, что арабо-иранский конфликт - это борьба за интересы и региональное лидерство, а суннизм и шиизм - это инструмент и предлог во внешней политике этих стран… Очевидно одно: Иран напугал арабов. А Турции следует помнить о своих интересах и занимать нейтральную позицию в этом арабо-персидском споре».

У Турции и Ирана наработан определенный опыт двустороннего взаимодействия, в том числе в плане урегулирования иранской ядерной проблемы. И если внешнеполитическая и энергетическая смычка США – Иран - Турция станет реальностью, от Саудовской Аравии можно ожидать самых непредсказуемых действий, включая разработку собственной ядерной программы по иранскому образцу.

[1] Bain W. The Political Theory of Trusteeship and the Twilight of International Equality // International Relations. Vol.17. №1. 2003. P.66.

[2] AFP 110325 GMT DEC 14

Источник

Загадка Йемена и карты полковника Петерса

Позиция США в йеменском кризисе определяется двумя основными факторами. С одной стороны, эта позиция формируется в ходе внутриполитической борьбы в США. Взгляды двух главных политических партий Америки на то, каким должен быть Ближний Восток и кого там следует поддерживать, расходятся и порой существенно. Демократическая партия, по крайней мере, в той её фракции, которая сплотилась вокруг Барака Обамы, а значит, и действующая администрация считают ключом к решению задач США на Ближнем Востоке мирное урегулирование иранской ядерной проблемы. Ради этого Белый дом готов идти на уступки, соглашаясь, по сути, на то, что Иран в конечном счете получит ядерное оружие, только не сейчас, а лет этак через десять. В порядке взаимности Америка Барака Обамы ожидает соответствующих уступок от Ирана.

Уступки, которые Обама и его коллеги выторговывают у Тегерана, должны, по всей видимости, состоять в ограничении региональных амбиций Исламской Республики. Иными словами, Иран не должен использовать шиитские общины на Ближнем Востоке для подрыва интересов США. В определённых кругах американского либерального истеблишмента, вероятно, заходят ещё дальше и подумывают о возвращении к состоянию до революции 1979 года, когда Иран был главной опорой политики США на Ближнем и Среднем Востоке, а иранская ядерная программа создавалась при самом непосредственном участии американских специалистов. В настоящий момент такой вариант видится не самым вероятным, но если события, связанные с дальнейшим развитием ядерной программы Ирана, наберут новую динамику, ничто нельзя исключать.

Республиканцы в данном вопросе решительно расходятся с демократами. Если принять терминологию аятоллы Хомейни и считать Соединенные Штаты «большим сатаной», то Республиканская партия выступает, так сказать, воплощением сатаны. Республиканцы против любых уступок Ирану по ядерной проблеме и настаивают как минимум на ужесточении режима санкций (хотя, казалось бы, дальше уже некуда), а многих из них не пугает даже перспектива войны с Ираном. В этом вопросе республиканцы опираются на полную и безоговорочную поддержку израильского и саудовского лобби в США. Обе лоббистские группировки, очень влиятельные в американской политике, приходят в ужас при одной мысли об американо-иранском замирении. Учитывая контроль республиканцев над конгрессом, они способны оказывать Обаме самое серьёзное сопротивление во всём, что касается продвижения его повестки дня на иранском, йеменском и вообще ближневосточном направлении.

Однако всё это с одной стороны. С другой стороны, политика в США формируется межпартийным консенсусом, который основан на общем признании неких не подлежащих пересмотру базовых посылок. Главная из них состоит в том, что Америка, будучи сильнейшим государством мира, уже прошла пик своего могущества и не может больше в одиночку ни финансировать в необходимых масштабах своих клиентов за рубежом, ни выигрывать войны. Преимущество Америки перед любым из её потенциальных противников всё ещё очень велико, но уже не настолько, чтобы продолжать предъявлять претензии на монопольное управление миром, взлелеянные Бушами и Клинтоном.

Американский доллар по-прежнему является основной резервной валютой мира, но валютные свопы с Китаем, заключаемые всё новыми странами, в том числе и союзниками США, медленно, но верно подтачивают позиции «зелёного». Азиатский банк инфраструктурных инвестиций обещает стать серьезным конкурентом существующим международным финансовым институтам, где первую скрипку играют США. Америка уступила первое место Китаю по объему ВВП. Наконец, американская военная доктрина уже не предполагает одновременное ведение войн в разных частях света, а военный бюджет США переживает непростой период сокращений.

Относительно уменьшившаяся мощь Соединённых Штатов не позволяет им удерживать свои позиции в мире ни с помощью мягкой силы, ни средствами экономической конкуренции, ни даже с помощью дипломатии канонерок. Путь США сегодня – это путь постепенно слабеющей сверхдержавы, вынужденной для достижения своих внешнеполитических целей вербовать сомнительных союзников, делать ставку на террористов, натравливать их на конкурентов Америки, а также стравливать между собой. Всё это позволяет поддерживать военно-политическую напряжённость на больших пространствах и обеспечивает Соединённым Штатам в какой-то степени функции «модератора» международных отношений, приносящие соответствующие дивиденды.

События в Йемене и других горячих точках Ближнего Востока заставляют вспомнить несколько уже подзабытые карты полковника Петерса. В 2006 году отставной офицер РУМО Ральф Петерс опубликовал в журнале Armed Forces Journal статью под названием «Кровавые границы». В своей статье Петерс сетовал на несправедливость границ, установленных европейскими колонизаторами, и предлагал вариант, который, по его мнению, сделает Ближний Восток более мирным. Заодно Петерс дал американским политикам ещё несколько советов, один из которых заключался в том, что «этнические чистки работают». В конце статьи полковник писал, что «если границы Большого Ближнего Востока не будут изменены так, чтобы отражать естественные кровно-религиозные связи, то можете мне поверить, что часть крови, которая будет продолжать литься в этом регионе, будет наша собственная». Статья была написана в разгар гражданской войны в Ираке, когда американцы уже начинали искать пути выхода из этого конфликта.

Здесь ни к чему пересказывать всю статью, но её сухим остатком является то, что главными пострадавшими в результате совершенно необходимой, по мнению Петерса, масштабной перекройки границ «Большого Ближнего Востока» должны стать Иран и Саудовская Аравия.

Иран, по мнению Ральфа Петерса, должен получить небольшое приращение территории за счёт Афганистана, но потерять гораздо больше в пользу Объединенного Азербайджана, Свободного Курдистана, Свободного Белуджистана и Арабского шиитского государства. Что касается Саудовской Аравии, то её юго-западные территории, населяемые шиитами, должны отойти Йемену, а северо-восток – Арабскому шиитскому государству, которое возникнет на основе нынешнего Ирака. Мало того, Мекка и Медина с окружающими провинциями должны стать Священным исламским государством, своего рода «мусульманским Ватиканом». Петерс рассматривал такое развитие событий как оптимальное, ибо считал, что «получение саудитами богатства и, соответственно, влияния является самым печальным со времен Пророка событием в исламском мире в целом и худшим событием в арабском мире со времен османского, а то и монгольского нашествия».

Демократы и республиканцы в США могут спорить о том, на кого Америке предпочтительнее делать ставку в своей ближневосточной политике - на Саудовскую Аравию или на Иран. Однако это не меняет того обстоятельства, что содержанием данной политики во всех случаях будет оставаться деструкция, провоцирование мятежей, конфликтов и войн. Поэтому если кто-то из ближневосточных лидеров всерьёз рассчитывает, что Америка станет надёжным гарантом суверенитета, территориальной целостности или государственного строя его страны, он рискует испытать очень сильное разочарование.

Источник

Ссылки

  • Йемен – подарок злой судьбы
  • Опрос
    Результатом Глобального Кризиса станет:






    Проголосовало: 4965 ч.

    Предиктивное программирование

    Во власти Символов

    СПИД: лженаучный терроризм

    (c)2006 За Родину! | zarodinu.org.ua